Розвинд. Тьма

Щит «Вы въезжаете в Клоуверфилд» можно было и не устанавливать – многоэтажные дома сменились небрежной коттеджной застройкой с маленькими, через одну стриженными лужайками, окружёнными покосившимися, давно не крашенными заборами.

Улицы тут не имели названий, и разыскать дом номер пятьдесят три, в котором жил Фу Цзай, оказалось не так просто. Витти два раза пришлось уточнять у местных зевак, сидевших на крыльце с бутылкой пива или прогуливавшихся от безделья по району, дорогу, прежде чем он припарковался у опрятного белого коттеджа с серой черепичной крышей.

Номер пятьдесят три содержался в образцовом порядке: лужайку аккуратно подстригли, посыпанная гравием дорожка оказалась ровной и чистой, а подслеповатые узкие окна с плотными бархатными шторами не давали любопытному взгляду проникнуть внутрь.

Бегло осмотревшись, Витти подумал, что такое жилище в подобном районе лишний раз доказывает упорство и работоспособность азиатов. Скорее всего, они купили этот дом, исключительно чтобы сэкономить деньги, а все излишки копили в ожидании возможности поменять убогий пригород на что-нибудь более комфортабельное. Он вышел из машины и направился прямо к входной двери, не оглядываясь и стараясь выглядеть уверенно, соответствуя вымышленному образу служителя неумолимого закона.

Дверь в коттедж открылась почти сразу после звонка. На пороге стоял крепко сбитый босой китаец средних лет, своим нарядом из клетчатой байковой рубашки и синих потёртых джинсов старательно подражающий голливудской внешности американского работяги. На появление детектива он отреагировал спокойно, бегло изучил удостоверение и посторонился, пропуская Витти. Судя по всему, являясь владельцем дома в районе, где две трети населения живёт на пособие, к визитам полиции он уже привык. Внутренняя обстановка тоже ничем не выделялась, только фотографии улыбающихся во весь рот узкоглазых родственников на фоне пагод и дворцов выбивались из ансамбля простых крашеных стен и вязаных половичков.

Пригласив «детектива» присесть на небольшой диван с обивкой из флока, хозяин взял стоявший у окна стул и уселся напротив. Периодически кивая, он молча выслушал разъяснения о причинах визита и лишь тогда перестал смахивать на куклу с головой на пружинке. Немного подумав, он рассказал Витти немало не интересующих того подробностей о жизни семьи Шенг в Китае и Америке и о том, что сам работал на их семью с шестнадцати лет, сначала в Шанхае 42 и Пекине 43 . Затем он перебрался в Розвинд, где какое-то время был поваром в ресторане у Джена, но год назад уволился, найдя более перспективную работу, хотя доверительные отношения между ними сохранились.

42

Шанхай – крупнейший город Китая и один из крупнейших по численности населения городов мира. Расположен в дельте реки Янцзы на востоке Китая.

43

Пекин (буквально: «Северная столица») – столица Китая. Это крупнейший железно- и автодорожный узел и один из основных авиаузлов страны. Кроме того, Пекин является политическим, образовательным и культурным центром КНР, в то время как главными экономическими центрами считаются Шанхай и Гонконг.

Витти, до этого умело притворявшийся интересующимся перипетиями жизни мистера Цзая, насторожился и, стараясь не выдать своего нетерпения, поинтересовался:

– А не просил ли мистер Шенг сохранить для него какие-то вещи, может быть, документы, конверт или пакет?

Оказалось, действительно, порой Джен оставлял у давнего семейного работника кое-какие вещи, а когда не мог забрать их сам, просил передать указанным людям. Витти сделал охотничью стойку, как фокстерьер, почуявший лису, и, чуть не искрясь от напряжения, задал вопрос, ради которого сюда и приехал:

– А не осталось ли чего-нибудь из принадлежавшего мистеру Шенгу у вас на руках?

После недолгой заминки Цзай радостно закивал. Поднявшись со стула, он направился к полированному секретеру, откуда, порывшись в его многочисленных ящичках, достал плотный заклеенный конверт, который и протянул Витти.

Осторожно взвесив конверт в руках, Витти прикинул, что там лежит стопка бумаг.

– Я бы хотел взять это с собой. Может быть, внутри находятся важные улики, которые помогут найти тех, кто убил ваших друзей. Вы сможете забрать его в полицейском управлении, когда закончится расследование.

– Джен и Нинг – единственные из семьи Шенг, кто набрался смелости начать всё сначала в чужой стране и кто мог бы за ним обратиться, так что пусть лучше он остаётся в полиции.

– Вы не вскрывали этот конверт?

– Нет. Он запечатан, а я слишком уважаю того, кто дал мне кров, работу и помог обустроиться в этой, полной возможностей, стране, чтобы пытаться раскрыть доверенный мне секрет, даже после смерти его хозяина. Но передать конверт вам – это правильное решение. Надеюсь, он поможет отомстить за смерть моих друзей.

– Вы ведь понимаете, что полиция не занимается вендеттой? Если мы найдём виновных, они будут отвечать перед законом и понесут наказание в полном соответствии с ним.

– Достаточно того, что оно последует; безнаказанное убийство таких замечательных людей нарушает гармонию мироздания. Настоящее возмездие свершится, когда убийцы ступят в царство Янь-вана 44 , но земное правосудие сохраняет животворную энергию инь и отнимает у злых людей самое драгоценное в этом мире – время, которое невозможно купить или украсть. Потому я отдаю вам этот конверт с чистым сердцем и надеждой – тем, что питает наши стремления и заставляет бороться и добиваться намеченных целей.

44

Янь-ван – в китайской мифологии владыка подземного мира; считалось, что он расследует земную жизнь мёртвых, а затем направляет их для наказания к одному из десяти царей-судей, каждый из которых имеет своё судилище. Восемь царей наказывали души, а попадающих к двум другим судьям ожидали новые тела для реинкарнации.

Сначала Витти не нашёлся с ответом, а затем, словно бы пародируя сыплющего вселенской мудростью Цзая, закивал и произнёс:

– Благодарю вас, сотрудничество граждан с полицией – это основа порядка и справедливости, – а после этого выспреннего клише добавил уже вполне искренне: – Можете не беспокоиться, содержимое этого конверта будет использовано по назначению.

Он поднялся с дивана и протянул мистеру Цзаю руку, которую тот энергично пожал. Слегка поклонившись, Цзай встал, чтобы проводить гостя. На крыльце они сердечно попрощались, и Витти пошёл к своей машине, а дверь за его спиной тут же захлопнулась.

Пока он разговаривал с китайцем, из соседнего дома выполз и теперь, забравшись в продавленный гамак, покачивался на ветру обрюзгший небритый индивид в мятой белой майке с застарелыми пятнами.

Брезгливо поморщившись, Витти сел в машину и, захлопнув дверь, внимательно посмотрел в зеркала, проверяя отсутствие слежки; не потому, что почувствовал наблюдение, просто сработали отточенные за годы жизни в городских джунглях инстинкты.

Вскрыв конверт, он достал из него пачку распечатанных на принтере бумажных листов с какими-то фамилиями, названиями фирм и пометками, с особенным интересом пробежавшись по нескольким последним строчкам, благо перед каждой стояли месяц и год. Почти каждый месяц в году содержал как минимум две-три записи, а некоторые и больше десяти, но в этом месяце значилась только одна – «Сэм Рэдборн (закон об изменении застройки, коррупция)». И напротив – «Тони Сальмерра (10 000)».

Не требовалось быть Видоком 45 , чтобы понять: он держит в руках своеобразный гроссбух. Также не вызывало сомнений, что оба этих имени ему прекрасно известны. С покупателем он ужинал не так давно и получил у него работу, а вот первое имя заставило его брови изумлённо поползти вверх: если Шенг действительно раздобыл принадлежавшие мэру Розвинда грязные документы, где указывались будущие изменения в правилах городской застройки, то становилось ясно, почему он решил запросить за них больше. На его беду, Тони никогда не платит лишнего.

45

Видок (23 июля 1775 – 11 мая 1857) – французский преступник, ставший впоследствии первым главой Главного управления национальной безопасности (фр. Surete Nationale), а потом и одним из первых частных детективов и «отцом» уголовного розыска в его современном виде.