Рубин
Шрифт:
– К чему секреты? – развел руками Луар. – Вы только утомите ее высочество своими расспросами. Мы все вам рассказали. Орде – непосредственный участник всех событий, – Луар указал на сына рукой, – детально описал, что произошло.
– Я настаиваю, – с угрозой произнес Гроуди.
– Настаивать будете в своем замке, – резко ответил король, и дер, явно не ожидавший такого поворота событий, тут же с опаской взглянул на Рубин. – Дорогая, – Луар чуть наклонился вперед, – мы не станем тебя надолго задерживать. – Его голос вновь превратился в тягучий мед. – Озвучь только свои мысли насчет моего предложения заключить новый союз с Туремом. Ты согласна принять предложение руки и сердца моего младшего сына Орде и выйти за него замуж?
Туремцы как один уставились на нее. Дер Гроуди
– Решение о союзе должен принимать мой отец. И я исполню любую его волю, как только увижусь с ним лицом к лицу. Посему завтра поутру я отбуду в Турем вместе с делегатами, – громко и четко произнесла Рубин, вперив в Луара полный ненависти взгляд.
Тот дернул головой, будто не расслышал.
– Нет, – прошептал Ордерион.
– Такова моя воля. – Рубин встала.
Туремцы поднялись следом. Король, Ордерион и Галлахер остались сидеть.
– Сядь на место, – жестко произнес король, глядя на нее.
– Простите? – Рубин сощурилась.
– Сядь на место!!! – прогремел его голос.
Рубин повернулась к делегатам, рассчитывая найти спасение в их слове и защите, но они лишь молча смотрели на нее.
– И вы, уважаемые деры, тоже присаживайтесь, – более спокойным тоном произнес Луар, и те сели.
Стоять осталась одна Рубин.
– Ты, дитя, кажется, не понимаешь, что поставлено на кон? – Луар склонил голову набок, хищно улыбаясь. – А уважаемые деры, отправленные твоим отцом, лишены этого недостатка. Я задам тебе вопрос еще раз, а ты внимательно подумай и ответь на него. Принцесса Рубин, ты согласна выйти замуж за моего младшего сына Орде?
Рубин снова обернулась к делегатам. Седовласый дер Гроуди молча смотрел на нее, остальные уставились в свои наполненные миски, скупо поджав губы. И тогда до Рубин, наконец, дошло… Если сейчас она скажет «нет», делегатов убьют и представят все так, будто они не добрались до Белого замка. Путь неблизкий, а нечисть бушует уже не только в лесах. И делегаты это прекрасно понимали! Оттого взгляды туремцев казались столь пустыми, и только пожилой дер Гроуди – давний друг отца Рубин – невозмутимо продолжал смотреть на нее.
– Я согласна, – ответила она, глядя на него в ответ. – Конечно, я принимаю предложение руки и сердца его высочества принца Орде.
Рубин повернулась и взглянула на Ордериона. Он с силой сжимал челюсти, отчего на испещренных метками щеках гуляли желваки. Губы кривились, не то от злости, не то от отвращения. А глаза… Они, как всегда, горели алым, вот только теперь это пламя будто жгло ее кожу.
– Простите, ваше величество, – Рубин опустила глаза, – мне нездоровится сегодня. Я бы хотела удалиться в свои покои.
– Конечно, дитя, – сладким голосом ответил Луар. – Орде проводит тебя и вернется к нам чуть позже.
Ордерион встал. Туремцы тоже поднялись. Луар и Галлахер остались сидеть. Рубин бросила последний взгляд на дера Гроуди и заметила, как тот одобрительно кивнул.
В гробовой тишине Рубин и Ордерион покинули пиршество.
Оказавшись в коридоре, принцесса сжала кулаки. Хотелось броситься бежать. Преодолеть сотни дверей, пронестись по двум мостам и оказаться за пределами белых скал, там, где в ночи поджидает нечисть. Страшная, смертоносная, но честная в своем желании убить.
На развилке коридоров Рубин свернула направо, но Ордерион схватил ее за локоть и потянул в другую сторону. Молча. Ничего не говоря. Будто имел право так ее хватать и повелевать ходом ее дальнейшей жизни. А Рубин плелась следом, не заботясь о ровности осанки и расправленных плечах. Она плелась так же, как и те, кого за цепи тащили на казнь в дни свершения правосудия: обреченно, покорно и не замечая пути.
Дверь опочивальни распахнулась, и Рубин оказалась в знакомом ей будуаре. Ордерион отпустил ее локоть, и она прижала его к слабеющему телу.
Щелчок замка заставил вздрогнуть. Принцесса обернулась, надеясь, что Ордерион ушел и оставил ее одну, но нет, он стоял рядом и испепелял ее алым прищуром.
– Ты понимаешь, что едва не лишила жизни шестерых человек? –
Его голос странным образом вибрировал, вызывая в Рубин дрожь. – И еще не факт, что все они останутся живы к утру!Рубин обняла свои плечи и согнулась.
– В каком мире ты выросла? – Он подошел к ней, старательно заглядывая в ее испуганное лицо. – В каких застенках время проводила, если верила, что делегаты способны тебя отсюда забрать? Ты не знаешь, в чем их роль? Они никто! Посыльные, облаченные в красивые одежды со званиями деров на роду. Они здесь, потому что на заклание их отправил твой отец. И риски не вернуться живыми им прекрасно известны. За это они получат свои преференции и сделки, купят за седоулы наряды своим женам и детям и будут пировать за разными столами до тех пор, пока им не повезет попасть в переделку! Такие правила игры, которая называется «визит делегатов»!
– Если у меня не было выбора, к чему ты убеждал, что он есть? – сдавленным голосом спросила Рубин.
– А разве я убеждал? – захрипел Ордерион. – О нет, дорогая. Все, что я делал, – это говорил правду и спасал тебя! Но ты упорно не слушаешь и продолжаешь рыть себе могилу. От тебя всего-то и требовалось, что молча кивнуть и сказать «да».
– Зачем ты привез меня сюда? – прошептала она, с ужасом глядя на него.
– Чтобы жизнь тебе сохранить. – Он указал на Рубин пальцем.
– Или сохранить ее себе?
Ордерион уронил руку и отвернулся.
– Хочешь поделить все на черное и белое? – произнес он. – Что ж, дели. – Принц обернулся. – Я такой же, как и ты. Я тоже хочу жить. Но в своем стремлении я не забываю думать о последствиях для окружающих. Полагаешь, мне не хочется сбежать из этого замка? – Он раскинул руки по сторонам. – Поселиться где-нибудь в глуши, там, где руки папаши и ордена повелителей силы до меня не дотянутся? О, я бы с радостью наплевал на всех и вся, попивая горячий напиток перед камином по вечерам и рассказывая сказки о великих королях своим детям! – Он злорадно усмехнулся. – Но я родился с короной принца на голове и проклятым даром, который хуже короны. И у меня нет права выбора, так же, как и у тебя. У простолюдинов одни беды. У деров – другие. А у таких, как мы, – третьи. Галлахер сидит за столом и льет в уши делегатам полную чушь, поддакивая отцу. Думаешь, ему не хочется послать все к Дхару и сидеть рядом с женой, которая сегодня потеряла ребенка? Или, может, делегатам хочется слушать бред и делать вид, что они ничего не понимают? Мой отец спасает Инайю от предстоящего голода. И делает это так, как делали все до него. Не будет сделки – он соберет войско и отберет у Турема все, что посчитает нужным. Твой отец спасает королевство от этой войны, развала и бунтов, в ходе которых неминуемо погибнут люди. И в жертву он принесет тебя. Точно так же, как принес прежде, выдав замуж за Атана. Ты думала, Дарроу отправит войско в Инайю после того, как получит весть о твоей гибели? Нет у него сил сражаться с Инайей и не будет, пока все месторождения маны находятся на нашей территории! Вот тебе черное и белое, Рубин! Я дал слово, что буду тебя защищать, и я сдержу его. Хотя именно в этот самый момент мне хочется схватить тебя за плечи и хорошенько потрясти. Ты не доверяешь мне – это я уже понял. Но считай меня хоть самим Дхаром – это ничего не изменит. Ты останешься здесь, рядом со мной.
Ордерион развернулся и ушел. А Рубин тихо осела на пол и залилась слезами.
Она плакала долго, пока слез вообще не осталось. Их заменила пустота, поселившаяся в груди. Подойди Рубин сейчас к окну и выпрыгни – сколько будет лететь? Упадет прежде, чем остановится сердце, или сердце разорвется раньше, чем немощное тело достигнет земли?
Вопрос показался ей странным, а спокойствие, с которым она себе его задала, поражало. Потому что Рубин впервые в жизни поняла: она больше не боится смерти. Наверное, это из-за дара, который все равно не позволит умереть. Даже когда очень захочется выйти в окно, Рубин всего-то испытает боль и снова очнется, чтобы вернуться из мрака загробного мира и существовать дальше. Не проклятие ли это – влачить вечность? И чем за этот непрошеный дар придется заплатить?