…Ее сосцы губами теребя…Две изюмины, вмещённые в тесто.И всё-таки чувствует себявычеркнутым из контекста,бесполезным. Горящий спиртза лесом изнемогающего закатанервирует. Гуляй, спи,крестьянским детям
виноватый.В санатории заперт, но от владений змеине отойдёт отравацелительная деревенской ворожеи.…Я высосал мучительное право…
2007
* * *
Не вижу города за ветхим валом.На Красной площади растёт трава,где прежде бился лях и татарва —на пять минут жеманница с бахвалом.Не здесь ли схоронить помершего кота?меж гульбищем и дровяным сараем.Так в сердце Божие мы собираемтех, без кого нам в людях тягота.
2008
* * *
A.
Закрой глаза. В лесах, забывших тропы,уснувших, потерявших имя,поднялся из заросшего болотазелёный партизан.Глаза открой.И видишь веточку моих усов.Ты под защитой губ. Не бойся.Закрой глаза.И снова разлетелсямiр на цветные стёкла, трубки света,зачем они летят? Двойным страданьеммы обладаем в этот мигбессонницы,бессмыслицы,светлеющего в полшестого неба.Открой глаза —мiр неподвижник и прямоугольник,и светит милость губ не разомкнувшим.
2006
* * *
В сияющем отражении у подножья горы,в озере восходящембелые металлы обретают свой розовый, изобилье и силу,а вечером растворяются над Ломбардией, озаряя полясветящимся туманом, изордевшим серебром.В сияющем отражении фабричного окнавиден след солнца,яхонтовая улыбка, быть может, скрывающая строгость.Заиграли огни предгорийи дыханье сжимает горечью, рыданьем долиныбезлесной, вечереющей.Сияющим отражением словадня,
обращённого к ночи,льётся леденистый синий, молчанье оседает на стенах.В металлических отсветах, провожая меня,повторяется ритурнель:на севере, на два часа назад, ты скоро расстанешься с любимой.
2007
зимний поворот
Светило не восходит одно. Слева и справапо целому солнцу, сердце слева и сердце справа.Разрушь этот город, под нимснег, земля, валуны,летящие влево и вправо, ввергающиеся в материк.Если не хочешь лететь, лучше лежи в снегу,в дуплястом сугробе, где жгут огни,обсыхают и спят.Кого не убил полуночный лёд,помилует тлеющий жар.
2006–2007
карта января
Белое, чёрное и цвет
Борис Сафронов
Проходя тёмным вечером городскимпоздним дождём, не смывающим людейэфемерным запахом времени из-под чугунных крышекты ожидаешьна так называемых улицах становится всё теснейи наступает число поворота: мороз!Теперь, после металлического движенья и блескавсё определяет белый, впереди и повсюдунаполняя дыханье, поднимается по коре и ветвямстволы под снегом становятся как белокожие деревья (берёзы)а над домами, где переметает, является тело метелитам ловят завинчивающихся в молитвенном танцеплавающих, рассыпающихся в мгновенном мерцаньекубарем исчезающих и тому подобных оригиналоввоздушных стихийямочки найдёшь на пороше, в птичьем царственехоженого бульварав пространстве, открытом глазу, запретном для ходокабывают всякие фигуры на плоскости, читаютсятолько с высоты соседственной колокольни, а так не разберёшьи снегиря теперь не услышишь, повсюду воробьиные детиНастоящее запустенье не на крышах автомобилей,если хочешь увидетьбери свою трубку и войлочные сапоги (валенки)спускайся по склону к прудам, где ни згишумно дыши, как собакавот причина страданьяпоток идёт из неведомых величин прошедшего