Русак

— Как за что? Они ко мне домой с оружием пришли, они моих сородичей убивали! Мы у себя дома хотим по-своему жить, по своим обычаям, религии, а не так, как они нам навязывают! Депортацию тоже русские с нами сделали, сколько наших людей в Сибирь отправили, в Казахстан! За что мне их любить?

— Депортацию Сталин сделал, он грузин был, не русский, — также флегматично протянул Эдик, — нас, латышей, тоже депортировали в сорок первом году и в сорок девятом году.

— Магомед! — Якуб повернулся к смуглому, средних лет, худому жилистому мужчине, сидевшему с поджатыми «по-турецки» ногами на лавочке напротив входа в парильное отделение сауны. — Ты вообще иорданец, ты-то почему русских не любишь?

— Почему не люблю? — осклабился ухмылкой Магомед, лицо которого, украшенное косым шрамом через всю левую щёку, сделалось от этой ухмылки похожим на маску демона. — Я русских очень люблю… резать! Стрелять тоже хорошо, но резать лучше! Как тупых баранов резать и смотреть, как они подыхают! Когда хорошие деньги за это платят, ещё больше люблю! Хаттаб хорошие деньги платил, Умар тоже хорошие деньги платит, только работы мало…

— Скоро будет работа, Магомед! — сказал вошедший в сауну Леча. — Умар к себе зовёт, заканчивайте балдеть тут и через полчаса в дом к Умару!

— Хорошо, Леча! Работа — это хорошо, без работы скучно тут сидеть! — Магомед встал с лавочки и пошёл в раздевалку.

— Э-э, Магомед! — позвал его Якуб. — Ты куда, давай шашлык есть по-быстрому!

— По-быстрому сам ешь, — отозвался из раздевалки Магомед, — шашлык не хочу, работу делать хочу!

— Ну, смотри… — протянул Якуб, вонзаясь зубами в кусок прожаренного мяса. — Шашлык не ешь, сил не будет работу делать! Так, Эдуард?

— Я не Эдуард, я Эдгарс, — спокойно ответил латыш, разрезая ножом мясо на блюде. — Хорошо ешь — хорошо работаешь, хорошо работаешь — хорошо ешь!

— Алло! Вазген, слушай! — Сергей повернулся спиной к стеклянной двери в кабинке для междугородних телефонных переговоров на переговорном пункте тверского почтамта. — Вазген! Переправь мне деньги за этот месяц на тверской почтамт, до востребования, предъявителю водительских прав под номером ……………! Понял?

— Подожди! Ещё раз номер продиктуй, так, всё правильно записал! Хорошо, Сергей, сегодня, через час, отправлю!

— Спасибо, Вазген! — Сергей положил трубку и, открыв дверь, вышел в зал переговорного пункта к поджидавшей его на скамейке Даше.

— Поговорил? — спросила Сергея девушка. — Куда мы теперь пойдём?

— Куда? — Сергей задумался. — Смотря сколько у нас будет свободного времени! Сейчас выясним в отделе переводов, как скоро дойдут сюда деньги, отправленные сегодня из Москвы.

Они подошли к стойке с надписью «Переводы денежных средств».

— Девушка! — Сергей обратился к сидящей за стойкой сотруднице почтамта. — Если из Москвы сегодня через час отправят сюда перевод, как скоро можно будет его получить?

— Получить? — сотрудница почты посмотрела на часы. — Теперь уже только завтра, с восьми тридцати утра!

— Спасибо! Всего доброго! — Сергей отошёл от стойки к Даше. — Придётся ночевать где-то здесь! Нужно будет завтра получить с утра деньги и тогда отправляться дальше, в деревню!

— Серёжа! Ты много денег потратил на мою одежду? — глядя ему в глаза спросила Даша. — Может быть, можно её здесь продать, оставить только самое необходимое?

— Ноу, мэм! — улыбнулся Серёга. — Что упало, то пропало, то есть, что тебе куплено, то возврату не подлежит, носи и радуйся! С деньгами у нас всё в порядке, только нужно завтра их запас пополнить, потому что неизвестно, сколько нам придётся отсиживаться в «норке» и сколько денег нам может понадобиться. Запас наличности никогда лишним не бывает! Пойдём, пока не поздно, прогуляемся по городу! Ты здесь никогда не была?

— Я вообще нигде, кроме детского дома, не была, Серёжа! — ответила Даша. — А церковь здесь есть?

— Вот прогуляемся и посмотрим!

— Пошли!

Церковь нашлась недалеко от почтамта. Пройдя по Советской улице и перейдя две площади: Советскую и Ленина, — Сергей и Даша увидели слева, на углу квартала большой светлый храм с колокольней. Двери были открыты.

— Давай зайдём, Серёжа! — обратилась к Серёге Даша. — Служба, наверное, уже идёт! Ну на немножечко! Я так давно не была в настоящей церкви!

— Конечно, зайдём, Дашонок! — бережно прикоснулся к её плечу Сергей. — Не вопрос! Молись, сколько тебе хочется, я буду рядышком!

— Спасибо, Серёжа! — она потянулась к сумке, висящей на плече у Сергея. — Разреши, я свой шарфик достану, мне в храме надо в платочке быть!

Она повязала голову шарфиком, привычным движением перекрестилась перед храмовыми дверьми и вошла внутрь церкви. Сергей оглянулся вокруг, неуклюже перекрестился «для порядка» и вошёл вслед за ней.

В храме неторопливо шла вечерняя служба. Сгущающиеся на улице сумерки уже создали внутри храма таинственный полумрак, освящаемый лишь редкими светильниками по стенам и немногими свечами, горевшими тут и там на латунных напольных подсвечниках перед иконами. Из-за алтарной стены иконостаса, сквозь массивные золочёные врата периодически доносились непонятные Сергею возгласы священнослужителя, хор негромко отвечал на них откуда-то сверху: «Господи, помилуй!» Народу было немного.

Сергей поискал глазами Дашу. Она стояла на коленях в углу, около возвышающейся на несколько ступеней от пола серебряной гробницы, богато украшенной чеканкой. Гробницу покрывала сверху полукруглая рельефная арка, опирающаяся на восемь небольших колонн. В глубине, на стене, над гробницей виднелась икона, с неразборчивым, с Сергеева места, ликом. Даша сосредоточенно молилась, периодически осеняя себя крестным знамением и кланяясь головой до покрытого ковром пола. Было видно, что она чувствует себя в храме привычно и комфортно. Сергей встал в уголке у стены, поставил снятую с плеча сумку на пол между ног и, словно втянутый в этот неизвестный для него мир богослужения какой-то неведомой прежде, но явственно ощутимой силой, отдался новым для него, волнующим ощущениям.

— Что-то, наверное, всё-таки есть! — думал он, неторопливо оглядывая окружающее пространство и словно вливаясь сознанием в какой-то влекущий его душу к неведомому бескрайнему миру, неудержимый поток. — Наверное, даже не Что-то, а Кто-то! Вряд ли Бог, если Он есть, является бездушной вычислительной машиной… Тогда, наверное, не было бы никаких чувств… А я же чувствую страх, обиду, ненависть, жалость… Девчоночек этот тоже что-то мне в сердце запал, не надо бы этого сейчас, голова нужна трезвая… Что-то здесь ощущается особенное, в этом месте, такое, чего я никогда и нигде прежде не ощущал! Словно ты здесь не один, словно на тебя, как на играющего в песочнице ребёнка, смотрит заботливая любящая мама… Причём, это не моя собственная реакция на непривычную обстановку, это больше похоже на сработавшее профессиональное чутьё, когда, не видя глазами и не слыша ушами, явственно ощущаешь присутствие около себя некоего живого объекта… Да! Так и есть! Это ощущение присутствия рядом и вокруг Кого-то Живого! Но нет, явно не стоящих здесь людей… Неужели Его, Бога?

— Серёжа, Серёженька! — Даша осторожно коснулась его ладони, вкладывая в неё свои тонкие пальцы. — Вечерня закончилась! Какой ты сейчас красивый!

— А! Что? — встрепенулся, приходя в себя, Сергей. — Что, уже выходим, да?

— Он услышал мою просьбу, Серёжа! Он услышал! — девушка радостно сжала в своих тонких пальчиках его тяжёлую, обшарпанную ладонь.

— Аллаху Акбар! «Русак»! Я знаю этот позывной! — взорвался бешеной яростью Магомед. — Я слышал его в перехвате много раз в две тысячи четвёртом, когда наш отряд потерял почти всех бойцов вместе с Абу-аль-Валидом! О! С какой радостью я перережу ему глотку! Аллаху Акбар!