Рыбак и дворец

В ту же минуту прибыл посыльный из Дворца и сказал делегации, что Али-Рыбак нанес оскорбление Его Величеству в присутствии первого советника и понес за это заслуженное наказание .

– Какое наказание?
– спросил представитель партизан и города Врагов.

Но посыльный из Дворца лишь извинился, сказав, что ему велели больше ничего не говорить, впрочем, если бы Его Величество не испытывал уважение к делегации, представляющей все королевство, он вообще бы не стал их предупреждать.

Делегаты сели на коней, но прежде чем они отъехали, начальник поста стражи сказал, что он хотел бы переговорить наедине с представителем партизан.

– Ходят слухи, - сказал он, - что у Али-Рыбака есть очень серьезные противники во Дворце, которые боятся, что он их выдаст: вот почему они сделали все для того, чтобы помешать ему говорить. Мне донесли, что они, якобы сказали так: "Заткнем ему рот навсегда, чтобы больше не бояться его!"

– Неужели они вырвали ему язык?
– спросил партизан.

– А как еще было помешать ему говорить? Вероятно, именно это они и имели в виду.

– Негодяи.

Но начальник стражи поглядел на него с упреком, словно давая понять, что в его присутствии никто не должен выказывать свое неуважение к Его Величеству.

– Принесите мне пять тысяч золотых монет, и я берусь провести его к Его Величеству.

– Но что он может сделать, представ перед Его Величеством, если у него больше нет ни рук, ни языка? Ему остается только смотреть на него своими невинными глазами.

– Подумайте над этим. Его Величество все поймет, едва лишь взглянув на него.

– Ты веришь, что Его Величество еще жив?

– Вы ставите меня в неловкое положение своими вопросами. Подумайте хорошенько! Всего пять тысяч.

В этой ситуации представитель партизан и города Врагов принял такое немедленное решение:

– Пусть каждый из вас отправляется в свой город и расскажет на главной площади обо всем, что здесь произошло, - приказал он делегатам.

Делегаты разъехались по своим городам, они рассказали людям, что именно враги ставят преграды между Дворцом и его подданными, именно они правят королевством. Ведь Али-Рыбак хотел лишь выразить свою радость и свою покорность Его Величеству по доброте души своей. Ему же не только помешали сделать это, но и наказали самым жестоким способом: отрубили руки по локоть, лишив возможности ловить рыбу, и вырвали язык, чтобы он не рассказывал ничего из того, что ему довелось увидеть.

37.

– Али-Рыбак, ты видел короля?
– спросили его в городе Врагов после того, как оказали ему первую помощь, остановив кровотечение и усмирив боль.

Он отрицательно покачал головой.

– Кто тебя наказал?

Он приподнял брови и вытянул вперед нижнюю губу.

– Первый советник?

Он кивнул утвердительно.

Пророки, мудрецы и глава города Врагов обрадовались его ответу, полагая, что сейчас он им обо всем и сообщит.

– Он враг?

Али-Рыбак ничего не ответил, но в памяти его вновь возникли трагические события этого утра.

...С его глаз сняли повязку, и он увидел своего старшего брата Джабера. Так он и предполагал в душе и потому не смог сдержать улыбки, вспомнив об их общем прошлом, о кровном родстве, о материнском молоке" которое вспоило их обоих. "Как же не улыбнуться своему родному брату?" - думал он. Он вглядывался в ничего не выражающее лицо брата, который принял его с полным безразличием. Неизвестно отчего, Али-Рыбак почувствовал себя виноватым и снова улыбнулся Дааберу. Тот и глазом не моргнул. И все же это был его старший брат, почти отец.

– Ты все охотишься за нами, сукин сын, - процедил Джабер.

– Ни за кем я не охочусь. Ты только посмотри, что сделали со мной Месауд и Саад. Я не сделал ничего плохого, только дал обет по случаю спасения Его Величества.

– А что ты пришел делать сегодня в компании этих семерых, вырядившихся, как на свадьбу?

Али-Рыбак, которого Джабер резко оборвал своим вопросом, спокойно продолжил:

– Я всего лишь жертва, поскольку ничего не ведаю об этом деле. Все города призывают меня дойти до Его Величества, чтобы выразить ему свое восхищение и преданность...

– Значит, ты признаешь, что виноват. Только мы взяли власть в свои руки, как ты явился, будто птица, предвещающая беду, подталкивая народ к бунту. Вот уже и наш город забыл о сдержанности. Импотенты снова обретают мужскую силу, а мистики хватаются за оружие. Ты в сговоре с врагами.

– Я не собирался делать вам ничего плохого. Абсолютно ничего. Вы же мои братья, и это для меня превыше всего. Зачем мне вредить вам, тем более, что я уверен, что вы раскаялись в своих преступлениях.

– Ты говоришь, как глупец и простофиля. В политике нет места чувствам. Палач! Эй, палач! Заставь-ка его замолчать навсегда и скажи, чтоб его бросили к воротам города Врагов...

..." Это бандиты, не так ли?
– спросил глава города Врагов у Али-Рыбака.

– "Да, бандиты, банда преступников", - кивнул Али-Рыбак в ответ.

38.

Рано утром Али-Рыбак поднялся и поспешно направился к воротам, чтобы выйти из города Врагов, его сопровождала огромная толпа, которая все спрашивала, куда он идет, и задавала десятки и десятки вопросов, которые оставались без ответа. Он только обернулся, посмотрел на них пристально, и слезы покатились у него из глаз.

Женщины, дети, некоторые молодые люди тоже плакали. Одни оплакивали его правую руку, другие - левую, а третьи -его язык. Четвертые же плакали, видя его слезы. Они умоляли его остаться еще на день, чтобы набраться сил перед тем, как семь городов примут какое-либо решение. Но он ничего не хотел слышать.

Глава города приказал, чтобы ему дали быстроногого коня, добавив при этом:

– Прими его от нас в подарок. Он твой.

Лицо Али-Рыбака озарилось благодарностью. "Именно этого я и ждал", подумал он про себя. Потом, с помощью одного из жителей города, он сел верхом на коня и направился ко Дворцу.

– Хочешь дадим тебе четыре тысячи золотых монет? У нас они еще есть.

Али-Рыбак ничего не ответил и не стал ждать. С высоко поднятой головой, прямо держась в седле, с обрубками рук, привязанными к поводьям, он удалился на своем коне, который ступал медленно, низко опустив голову, словно разделяя заботы своего хозяина.

Его появление сильно удивило стражников на первом посту. "Он опять возвращается? Чего ему надо? Привез ли он золотые монеты? Что делать?" Но он не мог им ничего ответить, и они это знали. Напрасно они пытались угадать хоть что-нибудь по его глазам.

Прямо, словно каменная статуя, он держался в седле, и слезы, горькие слезы катились у него по щекам.

– Пропустите его, - приказал начальник стражи. У второго поста его задержали совсем ненадолго, а потом позволили продолжать путь. Некоторые из стражников снимали свои маски и больше не надевали их, словно для того, чтобы отмежеваться от власти.