Рыбы Подмосковья
Шрифт:
В эпоху неолита существовали, как известно, лук и стрелы. Эти охотничьи орудия использовались и в рыбном промысле, главным образом для добывания крупных рыб, особенно тех, которые в период весеннего паводка выходили на мелководье метать икру, теряя при этом осторожность. По этнографическим данным известно, что добыча рыбы при помощи лука в ряде мест Сибири и Дальнего Востока практиковалась в течение многих веков вплоть до второй половины прошлого столетия, а у некоторых племен отдаленных уголков земного шара сохранилась и до наших дней.
Необычайно широкое распространение получили в каменном веке рыболовные сети, появившиеся еще на рубеже двух доисторических эпох — палео- и неолита (около 6 тысячелетий назад). Для их изготовления использовались липовое лыко, кора тальника, крапива. Сплетенные из волокон этих растений, они были достаточно прочными и, судя по этнографическим
Неолитический человек владел и крючковой снастью. Отсутствие металла вынуждало его изготавливать крючки из кости или дерева. Крючки могли быть разными по конструкции — цельными, вырезанными из одного куска кости или плотной древесины, и составными, собранными из двух деталей — костяной и деревянной. Естественно, такие крючки были далеко по столь изящными и миниатюрными, как металлические, и потому применялись лишь для ловли сравнительно крупных рыб.
В каменном веке употреблялись и такие архаичные орудия, как костяные остроги и гарпуны, унаследованные (в несколько усовершенствованном виде) от охотников и рыболовов предшествующей эпохи — палеолита. Как и лук со стрелами, они применялись для добычи рыбы на мелководье в основном в период ее нереста.
Неолитические рыболовы занимались рыбным промыслом не только в наиболее благоприятные весенне-летний и осенний периоды года. С наступлением зимы, когда образовавшийся на озерах и реках ледяной покров был еще не слишком толстым, рыбу глушили деревянной колотушкой. Этот древнейший способ добычи рыбы, существовавший тысячелетиями, сохранился почти до наших времен. Основан он на том, что в первые дни после ледостава рыба поднимается из глубины на поверхность водоема и плавает у самого льда. «Сущность глушенья, — писал Л. П. Сабанеев (1911, с. 110), — состоит в том, что высматривают рыбу, стоящую под прозрачным и тонким льдом, и, осторожно подкравшись к ней, оглушают ударом дубины над ея головою; затем проворно разрубают лед и выхватывают… перевернувшуюся вверх брюхом рыбу».
В период открытой воды — весной, летом и осенью — неолитические рыболовы не ограничивались промыслом в прибрежных мелководных участках водоемов. В их распоряжении уже были челны, выдолбленные из стволов толстых деревьев. Пользуясь ими, рыболовы могли осваивать рыбные богатства речных и озерных просторов.
Весьма примечательно, что применявшиеся в неолите орудия лова (сети, крючки, остроги и др.) и соответствующие им способы добычи рыбы сохранялись на протяжении всех последующих эпох, вплоть до XX в. Происходило лишь некоторое их конструктивное усовершенствование, в основном за счет замены материалов, из которых они изготавливались. Так, вместо костяных острог, костяных или деревянных крючков и каменных грузил появились аналогичные изделия из металла; на смену сетям из волокон лилового лыка, коры тальника, крапивы пришли сети, сплетенные из конского волоса, затем из льняных и хлопчатобумажных нитей и, наконец, уже в наше время — из синтетических материалов. Впрочем, иногда и сами материалы, применявшиеся для изготовления некоторых орудий, оставались неизменными на протяжении многих тысячелетий. Деревянный крючок, появившийся в эпоху неолита, как ни парадоксально, сохранялся в употреблении до конца прошлого столетия. В Московской, Тверской и других соседних губерниях Центральной России, по свидетельству Л. П. Сабанеева (1911), хищных рыб ловили примитивными деревянными крючками, сделанными из сучка дерева (в виде небольшой рогульки). На рогульку, обычно березовую, с заостренными концами в качестве приманки для хищника насаживалась маленькая рыбка.
В эпоху бронзы и железа продолжалось дальнейшее развитие и интенсификация рыболовства. Об этом свидетельствуют многочисленные кости и чешуя рыб, залегающие в культурных слоях древних поселений и городищ целыми пластами толщиной иногда в несколько десятков сантиметров.
Рыболовство сохраняло важное значение и в жизни славян, населявших центральную часть европейской территории нашей страны. Развитие этой отрасли хозяйства определялось обилием самой разнообразной рыбы в многочисленных озерах и реках рассматриваемой территории. Возникновение и рост Русского государства, появление городов способствовали еще более интенсивному развитию рыбного промысла. Рыба стала одним из наиболее обычных и постоянных товаров городского рынка.
На протяжении многих веков рыболовство служило важным источником питания самых широких
слоев населения Древней Руси. Во время же религиозных постов рыба у христиан была, как известно, едва ли не основной пищей. Большое значение имела она и в питании жителей дровней столицы. В подмосковных водоемах — Москве-реке, Клязьме и других реках, а также в озерах и прудах водилось множество рыбы, и древние москвичи, естественно, использовали эти природные богатства водных угодий.Уникальные и весьма ценные для науки находки были сделаны археологами во время раскопок, проводившихся в связи со строительными работами в столице в 40-е и 50-е годы.
На территории Зарядья — района, непосредственно выходящего к Москве-реке, в XIII–XVII вв. проживало в основном торговое и ремесленное население, одним из подсобных занятий которого было рыболовство. При археологических раскопках здесь обнаружены самые разнообразные предметы рыболовного инвентаря древних москвичей.
Неподалеку от церкви Николы Мокрого в слое, датированном XII–XIV вв., найдены проколки, сделанные из рыбьих костей. По всей раскопанной площади Зарядья попадалось множество каменных и керамических грузил от сетей, найдены круглые, плоские, сплетенные из полосок бересты поплавки, которые привязывались к верхней подборе этих сетей. Были обнаружены металлическая блесна для ловли хищных рыб и крюки, использовавшиеся для подвешивания рыбы при копчении.
Большой интерес, особенно для ихтиологов, представляли костные остатки рыб, найденные в слоях XI–XVII вв. на территории Зарядья и в слоях XII–XIV вв. на участке двора Теремов. Хорошая сохранность позволила определить не только видовой состав, но и размеры добывавшихся в то время рыб. Оказалось, что костные остатки принадлежали разнообразным видам — белуге, стерляди, русскому осетру, севрюге, щуке, лещу, голавлю, сому и судаку. Детальный анализ этих остатков позволил установить, что белуга была представлена особями длиной от 200 до 300 см, стерлядь — 55–75 см, русский осетр — 130–180 см, севрюга — 130–170 см, щука — 80–95 см, лещ — 42–47 см, голавль — 33–36 см, сом — 93-210 см, судак — 50–84 см.
Установить по найденным при раскопках костным остаткам, в каком водоеме были пойманы те или иные виды рыб, не представляется возможным. Однако не вызывает сомнения, что щуку, сома, судака, голавля и леща промышляли в Москве-реке и других водоемах в пределах столицы и ее окрестностей, поскольку эти виды рыб даже в прошлом столетии встречались здесь в достаточном количестве. Вряд ли можно утверждать, что и всех остальных рыб — русского осетра, севрюгу, белугу и стерлядь — в древнюю столицу привозили откуда-то издалека. Данные исследований материалов из раскопок археологов наряду со сведениями, содержащимися в разнообразных письменных источниках, показывают, что эти ценнейшие промысловые рыбы в прошлом были весьма широко распространены в реках центральной части России (Цепкин, Соколов, 1970, 1971). Белуга, например, встречалась в Верхней Волге близ устья р. Шоши, у городов Ярославль и Череповец; была она и в Оке, поднимаясь по ней до Калуги. Крупный проходной осетр в Верхней Волге встречался до Ржева, был в Шексне, по Оке доходил до Калуги, ловили его даже в Москве-реке и Клязьме. Причем в Клязьме наряду с крупным осетром, заходящим сюда из Волги, обитал местный, постоянно живший в пресной воде небольшой по размерам (около 70–80 см), ныне исчезнувший так называемый «жилой» осетр. Севрюгу, так же как и осетра, промышляли в Верхней Волге и многих ее притоках, в том числе и в Оке. Особенно же многочисленной и наиболее широко распространенной среди осетровых рыб была стерлядь, встречавшаяся почти во всех более или менее крупных реках, относящихся к бассейну Верхней Волги.
Многие реки Центральной России, в том числе и Москва-река, еще 2–3 столетия тому назад славились рыбными богатствами. В описании путешествия антиохийского патриарха Макария в Россию в середине XVII в., составленном его сыном архидиаконом Павлом Алеппским, приводятся, например, следующие сведения о реке, протекающей через столицу: «Река Москва течет с запада к востоку и изобилует разных пород рыбой: одна порода бывает всегда с брюхом, полным вкусными мешочками красной икры и ловля ее не прекращается ни летом, ни зимой». Возможно, как полагал профессор МГУ В. Д. Лебедев, здесь речь идет о каспийском проходном лососе, который, как известно, еще 2–3 столетия тому назад поднимался из Волги в Оку и заходил в ее притоки. В самой Москве-реке даже в черте города попадались и другие ценнейшие промысловые рыбы. Так, К. Ф. Рулье писал, что «около 1740 г. заходили из Оки в Москву-реку к Каменному мосту даже осетры, о которых нынче никто ни помнит».