Рыбы

– Читаю в основном греков. Уже несколько лет работаю над проектом о Сафо. Пытаюсь закончить этим летом.

– А, читал его в средней школе, – похвастал Адам. – Сейчас увлекся «битниками». Тебе они нравятся?

Моя короткая любовь к «битникам» случилась в четырнадцать лет. К шестнадцати я поняла, что эти парни хороши в основном, когда нужно обнаружить неадеквата. Между неадекватами и «битниками» есть что-то общее.

– Нравятся. У тебя кто самый-самый?

– Керуак. Западаю на Керуака, Берроуза и Буковски. У Керуака все такое настоящее. Он так описывает своих героев – это просто… ништяк.

– Точно.

– Так что, прошвырнемся?

Уже почти стемнело. Адам закурил и предложил сигарету мне. Я отказалась. Он прищурился, затянулся, выдохнул. Жест был явно отрепетированный, скопированный с Джеймса Дина. Вот только сам он был далеко не Джеймс Дин, и руки еще сильнее, чем все остальное, выдавали оборотня-обезьяну: пальцы держали сигарету, словно сорванный банан, а волоски на руке заползали далеко за запястье, вплоть до костяшек пальцев. Мы шли по тротуару, и меня уже подташнивало. «Знаешь что? Спасибо, но я сегодня не в настроении и пойду домой». Я повторяла и повторяла это про себя, но продолжала идти.

Внезапно Адам схватил меня за руку.

– Можно я тебя поцелую?

Ждать ответа он не стал. Ладонь у него была потная, но губы полные, и я закрыла глаза, шокированная ощущением новизны. Сама непривычная форма незнакомого рта всколыхнула странные, волнующие ощущения. Я и позабыла за восемь лет, что губы бывают разные. Волнующим оказался и вкус сигарет, и виски. Он завел меня и едва не вывернул наизнанку. Я ощутила себя юной и непокорной.

Конец ознакомительного фрагмента.