Рыбья кость

На это Рихард уже никак не мог повлиять. Зато мог оставить ей возможность регистрироваться в сетях и посещать конвенты.

Забрать у Марш Арто возможность кому-нибудь нахамить было бы жестоко.

Следующие полгода в Среднем Эддаберге Рихард тоже помнил плохо. Помнил постоянный видеоряд, слепки и трансляции. Тот ужасный эфир, который, оказывается, вовсе не был свидетельством безумия. И раз за разом проявляющуюся любовь к людям — странную, неясную, такую же, как его, Рихарда, раскаяние.

«Акция тянет на сотню золотых ос».

Совсем нет ненависти.

И в одну из душных летних ночей, когда звезды были особенно холодными и черными, Рихард дошел до парка. Зашел в шелестящую темноту, и шел долго, от одного зажигающегося фонаря к другому. Когда он проходил мимо, свет за его спиной гас.

Он шел, пока фонари не перестали зажигаться, а на небе не засветились видны редкие золотые брызги.

Тогда он сел на кованую скамейку, вытянул руку, но долго молчал и не мог решиться.

— Аве Арто, — наконец сказал он.

Бесконечные секунды звезды насмешливо подмигивали ему с безразличного неба, а потом на его воротнике зажегся зеленый огонек.