Рыбья кровь

В ожидании походных арсов Дарник приступил к серьезному укреплению стана. Никто не остался без дела. Со стороны, где лес подступал ближе всего, сделали большую засеку, так что через нее нельзя было пробраться ни конному, ни пешему. На широком лугу со стороны реки копали узкие аршинные ямы, выкладывали горки из камней и лесных коряг, вкапывали малые заостренные колья. Кроме главных ворот, направленных на крепость, приготовили двое тайных боковых ворот, чтобы можно было быстро раздвинуть две повозки и конно выскочить на вылазку. По всей окружности устроили шесть основных и четыре запасных выступов-карманов, куда легко вкатывались и убирались колесницы с камнеметами. Три сундука полусотских, служившие сторожевыми башнями, превратились в башни боевые для трех-четырех лучников.

Дабы проверить готовность стана к обороне, Рыбья Кровь провел учебный приступ. Конники Быстряна должны были подскакать почти к самым повозкам и с палками вместо мечей прорваться сквозь линию обороны, представленную полусотней Бортя, вооруженную такими же палками. Быстрян постарался на славу. Его отряду удалось прорваться в стан, не утруждая себя перелезанием через повозки, они просто дружным усилием перевернули их вместе с защитниками, не помогли даже веревки, связывавшие повозки между собой.

Вышел очень наглядный урок с весьма ясным предупреждением. Дарник немедленно приказал каждую из повозок нагрузить двумя-тремя толстыми бревнами и еще подпереть их врытыми кольями изнутри стана. Особое недовольство воеводы вызвали действия обороняющихся бортичей. Впрочем, его замечания касались и всех остальных. Казалось, что перед ними говорил речь не молодой выборный бойник, а убеленный сединами ратник-ветеран.

– Ни в коем случае не пытайтесь сходиться с арсами один на один. Любой арс справится в поединке с любым из вас, поэтому, если они прорвутся в стан, нападайте на каждого из них вдвоем или втроем, на то у вас есть ваши напарники. На повозках не нужны две линии щитников, хватит и одной. Вторые щитники держат щиты только при обстреле из луков. Как только арсы пошли на приступ, вторые щитники бросают щиты и берутся за большие секиры, лепестки и боевые цепы. Первые щитники пиками не дают арсам влезть на повозки, вторые из-за их спин бьют по арсам цепами и секирами сверху. Лучники при сближении убирают луки и мечут сулицы и топоры в задние ряды арсов.

Каждую из полусотен Рыбья Кровь весь день прогонял через новое занятие. Двадцать бойников подносили к линии повозок большие щиты, изображавшие арсов, а выстроившиеся в три ряда защитники нещадно лупили по ним, как указывал воевода.

Ночью дозорные сообщили о сигнальных огнях из крепости. В самом деле, отъехав с дозорными подальше от крепости, Дарник увидел мигающий свет, исходящий со сторожевой башни, которую так и не удалось до конца разрушить. Без сомнения, арсы подавали сигналы своему походному отряду.

Ничего хорошего это не сулило. Одно дело, когда войско противника не может действовать согласованно, а другое – когда оно ударит с двух сторон по общему сигналу. Уже под самое утро Дарник проснулся, вдруг вспомнив, что походный отряд отправился на восток, следовательно, он явится с левого берега реки, вот на переправе его лучше всего и встретить. Тут же разбудил Быстряна и Жураня и велел им со своими конниками разъехаться вниз и вверх по течению реки хоть на десять верст, только бы вовремя засечь переправу арсов.

Едва взошло солнце, прискакал гонец Жураня и сообщил, что походный отряд арсов со всеми своими повозками и пленницами уже переправился через реку и движется к крепости. Это был серьезный промах воеводы, на который никто в войске, к счастью, не обратил внимания.

Лучшим выходом было немедленно двинуться навстречу арсам, но, глядя, как медленно поднимаются и вооружаются его люди, Рыбья Кровь не решился подгонять их, дабы излишней нервозностью не напугать. Наоборот, спокойно разминался и потягивался, всем своим видом показывая, что ничуть не сомневается в исходе столкновения.

Заметное оживление появилось и на стенах крепости: толпились вооруженные воины, сброшены были веревки для спуска, развевались сигнальные флажки. Там тоже готовились к решительной битве.

Пращницы, укрепленные не намертво, а на деревянных рамах, Дарник приказал повернуть в сторону луга. Но перед тем как развернуть их, Меченый самолично дал из них по крепости последний залп. И то, что не удавалось два дня, свершилось: один из двухпудовых камней попал в угол сторожевой башни, и, до этого уже сильно изрешеченная, она вдруг накренилась и рухнула, подняв целое облако пыли. Радостный вопль вырвался из сотен глоток короякцев – лучшего предвестия победы нельзя было и ожидать.

Из леса прискакала последняя пара дозорных сказать, что арсы совсем близко. Собрав полусотских, Дарник отдал последние распоряжения: четыре колесницы выставить в сторону луга, а две в сторону крепости, полусотням Кривоноса, Лисича и Куньши рассредоточиться по всей окружности, отряду Бортя и всем конникам оставаться в центре, а если кто из арсов прорвется, ближайший к нему десяток, не дожидаясь команды, бросается на помощь, потом тут же возвращается назад к воеводскому сундуку. Лучники пусть тоже станут парами: одни будут стрелять в ближних арсов, вторые накрывать стрелами дальних. Колесничие не покидают свои камнеметы. Даже если перед ними никого не будет, пусть стоят и ждут. Конникам спешиться и укрыть лошадей попонами, чтобы стрелы арсов не поранили их.

Поднявшись на крышу воеводского сундука вместе с Быстряном, Бортем и Журанем, Рыбья Кровь наблюдал, как войско изготавливается к обороне.

– А что будет, если они остановятся и начнут обстреливать нас стрелами издалека? – спросил Борть. – У них двести луков против наших восьмидесяти.

– Они считают себя самыми смелыми и непобедимыми, поэтому стоять не будут, – ответил Дарник, далеко не уверенный в собственных словах.

И вот на противоположном конце луга стали выезжать из леса колонны конных арсов, сразу разворачиваясь в широкие шеренги. Воевода махнул клевцом Меченому, и четыре пращницы, с гулом развернувшись, послали полсотни увесистых камней-реп в гущу конников. Конники, лишь разозленные этим, с устрашающим ревом помчались на повозки короякцев.

Достигнув линии завалов, арсы моментально спешились и, оставив коней на коноводов, потрясая сулицами и мечами, ринулась на стан. Три камнемета и полсотни короякских лучников стреляли беспрерывно, но остановить их наступление не могли. Арсы проваливались в ямы, натыкались на колья, перепрыгивали через убитых и раненых и неслись дальше.

Рев раздался и со стороны крепости. Десятки осажденных скользили по веревкам и склону вниз и точно с таким же боевым кличем устремлялись на стан с другой стороны. Сердце Дарника на секунду похолодело. Казалось, ничто не может остановить этот неистовый порыв. Навстречу арсам летели тучи стрел, сулиц, топоров, а они все бежали и бежали.

И вдруг крики стихли – нападавшие и оборонцы сошлись в ближнем бою. Вернее, первые ряды арсов, приблизившись, попытались с ходу взобраться на повозки. Однако их подвел элементарный глазомер, издали повозки короякцев казались вполне обычными, и только вблизи обнаружилось, что их борты возвышаются над землей на добрую сажень. Тут впору было штурмовые лестницы подносить, чтобы взобраться на них. Пока же приходилось цепляться за борт руками и пытаться перекинуть себя в полном вооружении через преграду. А сверху кололи пики, рубили секиры, вышибали дух цепы и кистени. В ярости арсы принялись рубить повозки топорами. Их усилия уравнивались дружными ответными ударами оборонцев. Арсы, пораженные непривычной стойкостью «смердов», навалились на повозки с удвоенной силой. Даже коноводы, связав уздечками лошадей по трое-четверо, пошли на помощь своим товарищам. В двух местах нападавшим удалось подрубить колеса повозок и опрокинуть их в свою сторону вместе с защитниками. Вмиг с десяток короякцев были искрошены в капусту. Борть с двумя десятками бойников тут же закрыл образовавшиеся бреши.