Рыцарь прерий

– Вам, уважаемые леди, пора уходить! – внушительно объявил Робби, когда состязания окончились и все наелись досыта. – А нам, мужчинам, предстоит рыцарское бдение.

Это известие было встречено громкими протестами, хотя Джульетта обрадовалась возможности уйти.

– Вам было бы скучно, если бы вы здесь остались, – сказал Джеффри. Его взгляд на секунду остановился на Джульетте, и она подумала, что в его присутствии ей никогда не было бы скучно. Однако чувствовалось, что Джеффри намерен убедить их всех уйти. – Мы должны омыться в ручье, поскольку ров еще не наполнен. А потом мы наденем наши доспехи и всю ночь будем молиться, стараясь достигнуть состояния благодати, которая подготовит нас к рыцарству.

Этими словами Джеффри без труда превратил крики протеста в возгласы одобрения. И никто из измученных заботами поселенцев не засмеялся и не назвал это пустой потерей времени: казалось, все охотно готовы потакать замысловатым причудам человека, считающего себя перенесшимся во времени рыцарем.

– Мне ужасно любопытно все это – конечно, как учительнице, – прошептала Алма, когда женщины направились по домам. – Что вы скажете, мисс Джей, хотите попозже тайком пробраться обратно и посмотреть?

Джульетта не могла понять, с чего это Алма вообразила, будто вдова Уолберн может захотеть участвовать в выходке, которая приличествовала бы хихикающим школьницам. Сама Джульетта не могла бы объяснить себе, с чего это ей вдруг идти обратно: ведь Джеффри так ясно дал ей понять, что не желает иметь с ней никаких дел…

– Да, я с вами пойду, – ответила Джульетта. – В… в образовательных целях, конечно.

Они встретились у конюшни и пробрались обратно по все еще темной прерии.

– Мы, наверное, нарушаем какое-нибудь неписаное правило из рыцарского кодекса чести, – прошептала Джульетта.

– Ну и что? – отозвалась Алма. – Все равно никто в это по-настоящему не верит.

Джульетта должна была бы обрадоваться, услышав, что в своем скептическом отношении она не одинока, а вместо этого оскорбилась за Джеффри, словно его предали.

– Тогда почему все на это пошли?

– Ну, это не менее нелепо, чем когда капитан Чейни заставляет их маршировать и объявляет, что они – настоящее ополчение. Во всем, что не относится к фермерству, наши мужчины так же несведущи, как слепые котята, а некоторые и в фермерстве не очень-то разбираются. По-моему, они слушались бы каждого, кто бы побеспокоился хоть немного научить их драться.

Они остановились на приличном расстоянии от дома Джеффри. Поскольку двери в нем не поставили, то им хорошо было видно все, что происходило внутри. Свечи – десятки свечей – мерцали во вбитых в стену держаках. Мужчины Брода Уолберна стояли на коленях спиной к ним, и было ясно, что они провели в этой позе всю ночь. Некоторых покачивало от усталости, другие ссутулили плечи, невольно приняв позу пахаря, склонившегося к плугу. Джеффри стоял на коленях впереди всех, и его широкие плечи были гордо расправлены, а голова поднята вверх, так что завязанные в хвост длинные волосы каштановой волной спадали ему на спину.

– О Боже! – Шепот Алмы выдал ее смущение. – Выглядит как-то свято, правда, мисс Джей?

Джульетта не смогла ей ответить.

Сквозь дверь ворвался косой луч солнца. Можно было подумать, что мужчины дожидались первого признака нового дня. В воздухе послышался негромкий мужской голос, заставивший Алму с Джульеттой немного приблизиться. Еще не различая слов, Джульетта поняла, что говорит Джеффри: никакой другой голос не мог так ее взволновать.

– Мы молим тебя, Господь наш: благослови этих мужчин десницей величия твоего. Пусть они смогут защищать церковь твою, вдов, сирот и всех слуг твоих от нашествия варваров и паскудных разбойников. Пусть эти мужчины внушают страх и ужас всем другим вершителям беззаконий и зла, и пусть они всегда будут справедливы и в нападении, и в защите.

Конец этой молитвы был отмечен нестройными возгласами «Аминь!».

Джеффри встал, и в нем не чувствовалось усталости после ночного бдения. Джульетта отпрянула, опасаясь, как бы он ее не заметил, но все его внимание было устремлено на мужчин, стоящих на коленях в торжественном молчании.

– Если бы у нас нашлось достаточное количество шпор, то теперь они были бы прикреплены к вашим пяткам. А будь у нас достаточное количество мечей, мы сейчас трижды взмахнули бы ими, прежде чем привязать к поясу. Но не имея этих важнейших элементов, нам придется обойтись моими шпорами и мечом.

Мужчины встали с колен и выстроились в ряд. Только благодаря огромному росту Джеффри женщины по-прежнему могли его видеть. Джульетта заметила, как в свете свечей блеснул металл: Джеффри поднял меч и ловко коснулся им правого плеча Бина Тайлера.

– Будь рыцарем, сэр Бин, – произнес Джеффри. – И клянись защищать и оберегать Брод Уолберна до своего последнего вздоха.

– Э-э… клянусь!

Гордый ответ Бина разнесся по прерии.

– О Боже! – еще раз пискнула Алма. Каждый мужчина, заслуживший удар мечом, словно становился выше и отходил от Джеффри с суровой решительностью, которая сулила мало хорошего тем приграничным разбойникам, которые осмелились бы напасть на город. Сердце Джульетты переполняли гордость, глубокая благодарность и горькие сожаления. Она испытывала благоговение перед полным достоинства и древнего величия обрядом, в котором священные слова так переплелись с понятными всем словами современности.

Взгляд Джеффри скользнул по лицу поселенца, которого он в тот момент посвящал в рыцари, и встретился со взглядом Джульетты.

Джульетте показалось, что ее пронизал ток, словно молния ударила в металл. Он сумасшедший? Возможно, это так. Но только человек с силой, почерпнутой из другого мира, мог наполнить целый город чувством единения и уверенности, которые позволят ему существовать еще долго – даже после того, когда их всех не станет.

Только сумасшедший мог не испугаться толстой брони смирения и практичности, которой Джульетта окружила свое сердце, и добиться, чтобы она осмелилась его полюбить.

А она его любит! О Боже – она его любит! Но человек, которого она любит, не стал бы ожесточать против нее свое сердце, если бы не считал, что у него есть на то веские основания. Она не может допустить, чтобы он исчез из ее жизни, не выяснив, в чем дело.

Джеффри быстро отвел взгляд. Джульетта не могла бы сказать, отчего у нее вдруг подкосились ноги: оттого, что он больше на нее не смотрит, или оттого, что осознание собственной любви оказалось столь тяжким грузом, – но она упала на колени, сложив руки, как для молитвы.

– L'ordene de chevalerie! [1] – Его громовый клич нарушил торжественное молчание, когда он высоко поднял меч, осеняя им собравшихся. Мужчины снова опустились на колени. – Рыцарь не имеет права судить неправедно.

– Аминь.

– Ваше слово чести будет для вас превыше всех клятв.

– Аминь.

– Данное рыцарем слово нельзя взять обратно, если сам сюзерен не освободит вас от вашей клятвы.

– Аминь.

– Встаньте, товарищи-рыцари, и приступите к своим делам, зная, что милость Господня укрепит руку, сжимающую меч.

1

Рыцарский устав.