Рыцари веры
Шрифт:
– Нашла что-нибудь интересное? О чём хоть речь идёт? – сел напротив меня Кир.
– Пока нет. Записи от случая к случаю. Кажется, она была влюблена в какого-то Алана. Приехала кузина Мари, и они сделали набег по магазинам. Похоже, Алану понравилась Мари, и хозяйка дневника ревнует, – хмыкнула я. – Надо же, другой век, а проблемы те же! Она мечтает о нём, он увлечён подругой, а подруга крутит всеми окружающими мужчинами.
Записи изменились. Я не помнила, как звали мать Аделаиды Стефановны, а в дневнике имени не было, но спокойное повествование сменилось кипящими страстями. Насколько поняла, кузина
– Крис, чай остыл.
– Угу… Сейчас, – кивнула я, увлёкшись чтением. Как роман, честное слово.
Мари вышла замуж за богатого промышленника и переехала жить в Канаду. Алан чуть не наложил на себя руки, но его спасла автор дневника. Они начали часто общаться. Она писала, что сначала он узнавал через неё о жизни Мари, но потом всё чаще они стали говорить на отвлечённые темы. Алан восхищался её красноречием и умом. В любви он разочаровался, но ей удалось убедить его, что им будет хорошо вместе и подвести к мысли о женитьбе. Совсем скоро они поженились.
Замужество не принесло желанного счастья. Отец умер, оставив в наследство ей своё дело, Первая мировая война и все трудности, связанные с этим. Муж всё чаще сетовал на то, что многие решения в бизнесе она принимает сама, когда же она отдала управление ему, прогорел и чуть не пустил их по ветру. Родилась дочь Бланш.
Меня смутило это имя. Кто они тогда Аделаиде Стефановне? Перерывы в записях становились всё длиннее. Автор дневника стала сама поднимать бизнес. Алан пристрастился к спиртному и всё меньше она его уважала. Моё внимание привлекли слова о шейном платке. Упоминалось, что он стал талисманом для неё. Если надевать его, то все сделки проходили успешно, а выступления перед аудиторией удачно. Также идёт упоминание о проблемах со здоровьем и развивающейся астме.
– Я про платок нашла! – вскинула голову я и поморщилась, так как затекла шея. Кирилл уже допил чай и просто наблюдал за мной.
– Что там? – он встал и, обойдя стол, навис над моим плечом.
Я прочитала отрывок насчёт талисмана и застонала, когда руки Кира легли на мою шею, став её разминать.
– Думаешь, это наш?
– Не знаю, тут нет никакого упоминания о браслете, – я перекинула через плечо волосы, чтобы они ему не мешали. От массажных движений сильных пальцев готова была замурлыкать. Блаженство!
– Браслет могли изготовить и позже.
– Да-а-а, – простонала я, млея под его руками. Кирилл перешёл к плечам, разминая.
– Идём в комнату, там удобнее.
– А можно ещё шею? – попросила его, раз уж взялся за массаж. В комнате может и удобнее читать, но хотелось продлить удовольствие.
– Как давно ты с парнем рассталась?
– Полгода назад, – ответила на автомате.
– Угу, – понимающе хмыкнул он.
До меня даже не сразу дошло. Мозг от приятных ощущений расплылся лужицей, и его ехидство уловила с запозданием.
– Ольховский, зараза! – произнесла с чувством и с сожалением отстранилась. – Умеешь же удовольствие испортить.
– Не согласен,
я его умею дарить, – самоуверенно заявил Кирилл. И не поспоришь. – Между прочим, это ты мне массаж зажала.– Переживёшь, – сграбастав со стола дневник, встала.
С сожалением признала, что в чём-то он прав. Прикосновения растревожили, и поняла, что отсутствие интимной жизни сказывается. Может, и на Кристофа я вчера среагировала лишь поэтому, иначе не зашло бы между нами всё так далеко.
– Чай тебе сделать? Твой остыл.
– Ага, – кивнула утвердительно. Правда, лучше бы пустырника для успокоения.
Кирилл задержался, а я пошла в комнату, чтобы замереть в дверях. Нет, я понимала, что ремонт скорее всего сделан во всей квартире, но не ожидала, что интерьер изменится настолько. Круглый стол с белой скатертью исчез, как и швейная машина из угла, за которой иногда шила бабушка Кирилла. Машина была старая, ножная, но работала. Продавленный диван сменил роскошный кожаный. Стенка советских времён исчезла, и в комнате стало больше места. Появился искусственный камин, большой телевизор.
Сейчас фото гостиной можно было смело размещать в журналах современных интерьеров, но раньше отчего-то мне нравилось больше. Несмотря на весьма скромную обстановку, уютнее было, что ли. У Кирилла очень доброжелательная и говорливая бабушка, да и мама приятная. Их присутствие в доме создавало особую атмосферу. Да что говорить, мои родители уехали, и в доме без них пусто!
– Ты чего застыла? – сзади меня появился Кир.
– Здесь всё так изменилось. Твоей бабушки не хватает. А куда машинку швейную дели? Только не говори, что выбросили!
Кирилл бросил на меня немного странный взгляд, а я перестала стоять столбом и зашла. Немного смутилась. Наверное, мои слова странно прозвучали. И чего я к ней прицепилась? Какое моё дело.
– Нет, конечно. Перевезли в дом к матери. Там больше места.
Я села на диван, который оказался очень удобным, и откинулась на спинку. Кир стоял, наблюдая за мной.
– Давно ремонт сделали?
– Нет. Я занялся, после того, как с армии вернулся.
– Было пусто без родных, и решил изменить обстановку?
– Хочешь сказать, что раньше было лучше? – усмехнулся Кирилл, продолжая стоять в дверях.
– У вас было уютно, – постаралась дипломатично ответить я. – Ты почему не заходишь?
– Сейчас чайник закипит и нужно просмотреть кое-какие документы.
Мне показалось, что он хочет что-то спросить, но нет. Больше ничего не сказав, вышел, а я открыла дневник и продолжила чтение.
Мне показалось, что он хочет что-то спросить, но нет. Больше ничего не сказав, вышел, а я открыла дневник и продолжила чтение.
Не удавалось сосредоточиться на тексте, так как все мысли занимал Кирилл. Мы доверяем друзьям, можем предугадать их реакцию на любое сказанное слово, вырабатывается свой стиль общения. В нашем же случае мне было легко с Киром, как будто и не было этих лет, но в какой-то момент его поведение менялось, и я понимала, что он сильно изменился, и теперь мне нужно узнавать его заново. Только я не была уверена, даст ли он мне эту возможность или мы расстанемся, как только проясним ситуацию с браслетом. Он помогает мне по старой памяти, и не факт, что захочет поддерживать отношения потом.