Рыльце в пушку

Никифоров, в свою очередь, последовал моему примеру и тоже язвительно произнес:

— Цену себе набиваешь? Не бойся, за мной не заржавеет.

И почему люди живут по принципу «деньги есть — ума не надо»? Хотя мне это даже выгодно — в конце концов мои вынужденные неудобства будут оправданны. Не просто же так я сидела в подвале, трясясь от холода, голода и страха.

Никифоров с интересом наблюдал за моей мозговой деятельностью по изменениям в выражении лица. Моя гордость боролась с корыстолюбием изо всех сил, но в конечном итоге победило все-таки второе. Я, утешая остатки принципиальности обещаниями больше так не делать, подняла глаза на Олега.

— Ну и что решила? — спросил он с самоуверенностью.

— А что ты можешь предложить? — ответила я вопросом на вопрос.

Никифоров ухмыльнулся. Он уже был уверен в моем согласии.

— Начнем с того, что я возмещу, так сказать, моральный ущерб, — и он выразительно на меня посмотрел.

Я кивнула. Еще бы, попытайся только меня обмануть! Потом будешь сам не рад, что вообще связался со мной.

— Дальше, — тоном командира произнесла я.

— А поможешь избавиться от Ступникова — получишь еще больше.

Если честно, я даже представления не имела о том, как можно договориться с одним из самых авторитетных криминальных главарей. Да и сталкиваться лишний раз с опасным «ботаником» не хотелось. Но все-таки я кивнула еще раз.

— А ты что, не можешь найти слов для объяснения с ним? — саркастически заметила я.

Никифоров хмыкнул:

— Да он никаких объяснений и слушать не станет — его головорезы пришьют меня где-нибудь, и до свиданья.

Как же боялся за собственную шкуру наш герой-любовник! До такой степени боялся, что запросто мог поставить под огонь кого угодно.

— А я-то чем могу помочь в таком случае? — искренне удивилась я.

Олег, видимо, считал меня гениальным изобретением человечества, не знающим чувства страха и боли, к тому же неуязвимой, как Черный Плащ. После моих слов он, вероятно, начал пересматривать свою точку зрения и опять погрузился в собственные мысли. Процесс умственной деятельности давался ему не без труда.

Наконец он сообразил, что тоже не знает, чем я могу помочь в данной ситуации.

— Ну… это уж ты должна придумать, как мне помочь. Может, поговоришь с ним, узнаешь, что нужно…

Придумать-то я, конечно, могу, но зачем мне это надо — рисковать своим благополучием и спокойствием, а может, даже и жизнью ради призрачной вероятности отвести удар Ступникова по Никифорову.

— Ничего конкретного предложить пока не могу, — заявила я, поставив интонационный акцент на слове «пока». Олег, не дослушав до конца, заметно расстроился, а я продолжила: — Но могу посоветовать на какое-то время уехать из Тарасова. Съездить, например, отдохнуть на какой-нибудь почти необитаемый островок в Тихом океане. Почему бы и нет?

Судя по всему, столь примитивная мысль до сих пор не приходила Никифорову в голову. Он пришел почти в детский восторг и закивал:

— Точно, надо взять билет на самолет, пожить месяца три где-нибудь в тропиках, отдохнуть. Заодно и переждать там…

Я улыбнулась: то, как радуется взрослый человек перспективе совмещения приятного с полезным, когда его жизни грозит реальная опасность, показалось мне смешным. Хоть я и не была знакома со Ступниковым так близко, как Олег, но все же понимала: с его компанией шутки плохи, не так-то просто будет сбить с толку таких опытных бандитов, внезапно исчезнув из города.

— Олег, — мне почему-то вдруг стало жаль Никифорова. — Ты ведь должен понимать, что так просто от Ступникова не отделаешься. Федор и на Карибах тебя достанет, если захочет.

Улыбка от предвкушения скорых развлечений мгновенно испарилась с лица Никифорова. Только теперь он, по-моему, начал осознавать всю серьезность намерений бывшего компаньона. Глаза Олега заметались по комнате, и он нервно выхватил из пачки сигарету.

— И что же тогда делать? — растерянно спросил он как бы в пространство.

— Надо придумывать что-нибудь более действенное, — сказала я, совершенно, правда, не зная, чем ему помочь.

Пока Олег нервно курил, я пыталась придумать план действий. Мои корыстные побуждения исчезли, так как во всем, что может случиться с Никифоровым, присутствовала и моя вина.

Внезапно у меня в голове высветилась неплохая, на мой взгляд, идея.

— У тебя есть какие-нибудь сбережения?

Олег посмотрел на меня как на сумасшедшую:

— Конечно.

— Их хватит для того, чтобы прожить в другой стране хотя бы первое время?

Олег ровно секунду подумал и сказал:

— Должно хватить. Знаешь, доходы от клубов последнее время нормальные. А что ты придумала? — он уже немного приободрился.

— Тебе придется инсценировать несчастный случай, в котором ты якобы погибнешь.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Олег вскочил и уставился на меня испуганным взглядом:

— Да ты в своем уме? Как же я это сделаю?

Другого в принципе и не следовало ожидать.

— Я просто предложила, не надо так бурно реагировать. Не нравится — придумывай сам, что хочешь.

Олег осекся и снова надолго замолчал. Я спокойно закурила очередную сигарету и включила телевизор, стоящий в углу комнаты. Сергей, до этого момента заинтересованно наблюдавший за нашим разговором, подал признаки жизни:

— Поздно уже, все закончилось.

И действительно — телевизор недовольно шипел и выдавал на всех каналах серо-белые черточки. Проигнорировав замечание, я как ни в чем не бывало продолжала по-хозяйски переключать кнопочки пульта. И через несколько секунд мое усердие было вознаграждено — комната наполнилась задорным голосом ведущей круглосуточного музыкального канала. Вот и хорошо, надо же было чем-нибудь заполнить гробовую тишину в комнате. Я расположилась на стуле, ожидая результатов размышлений Олега. Ждать пришлось долго. Я почти заснула, убаюканная негромкой мелодией, как Никифоров вдруг заговорил:

— Вообще твое предложение, конечно, нормальное. Но только как я все это проверну?

— Так же как и все остальное два года назад, — съязвила я.

На самом деле инсценировать несчастный случай трудно, но все-таки вполне реально. По крайней мере, героям американских боевиков такое практически всегда удается.

Олега передернуло от одного упоминания о его грязных делишках в недалеком прошлом:

— Как меня вообще угораздило ввязаться в это? Теперь до конца жизни не отмоюсь…