С Чувством...

— Если ты будешь упрямиться, зуб будет болеть еще сильнее, — он говорит с такой строгостью, что я невольно верю ему, и убираю руку. — Умница, а теперь открой рот.

Я закрываю глаза и открываю рот. Мое лицо горит. Он встает, берет грушку и прыскает мне горьковатую жидкость прямо в зуб. Я сплевываю ее и с диким ужасом наблюдаю, как он меняет насадку на ультразвуковую скаляру. Только не чистка этой херней. Я этого не вынесу.

— А может не надо, — молю и выдавливаю жалобный стон.

— Я сделаю все быстро и осторожно. Откинь голову и открой рот.

Я рычу на него. Его глаза смеются. Я вонзаю руки в подлокотники.

— У тебя очень красивые зубы.

Он издевается. Я пыхчу. С открытым ртом, что можно говорить. Он вонзается в больной зуб, но боль умеренная, я ее терплю, с глаз текут слезы, и я ничего не могу поделать. Он точно садист. Две минуты я терплю, это жестокое жужжание в зубе, но после прочистки и полоскания я чувствую, что боль ушла.

— Любишь мармелад?

Я киваю и утираю слезы.

— Поставлю пломбу и можешь дальше наслаждаться. Дырочка совсем маленькая. Но сегодня лучше ничего сладко-жевательного не кушать.

— Что это за жидкость? У меня язык немеет.

— Гвоздика, она избавляет от боли. Я поставлю световую пломбу, она на пять лет.

— Световая? Она что светится?

Раинер стреляет в меня глазами.

— Нет. Свето-полимеризация, это занимает около двух минут. Посиди спокойно.

Я уже смелее открываю рот, он нависает надо мной и осторожно давит на щеку. Его прикосновения в резиновых перчатках на меня никак не действуют, но в животе что-то сжимается. Думаю от страха.

— Не дергайся.

Я дышу через нос и ощущаю его тонкий бодрящий аромат. Я не знаю, что и думать. В голове каша. Хочется сказать о книге, что я ее прочитала, рассказать о впечатлении, еще и еще раз услышать его голос. Но я не смею. Приоткрываю глаза, он внимательно и как-то холодно смотрит на меня. Мы будто совсем чужие, точно не было того общения. Я поднимаю глаза к потолку и терпеливо жду завершения моим мучениям. Он убирает руки и говорит: «Все, ты свободна». Я достаю деньги и кладу их на стол у компьютера. Больше ни слова. Я пережила настоящую пытку под его гипнотическим взглядом. Я закидываю сумку на плечо и пытаюсь открыть дверь. Она не поддается. Он что закрыл ее?

— На себя, — слышу я и краснею.

— Спасибо.

Он не успевает ответить. Стремительно выскакиваю из поликлиники и спешу к остановке. Мне нужно скорее повидаться с Эмили. Я возвращаюсь к началу пятой пары и шепчу подруге на ухо, историю похода к зубному. Она разевает рот от удивления.

— Такого я не ожидала. Судьба будто толкает вас друг к другу.

— Не шути, мне не до смеха.

— И как он? Как зубной врач?

— Поставил пломбу. Зуб больше не болит. Такое облегчение.

Эмили улыбается и поводит бровями.

— Он что-нибудь говорил?

— Только по своей профессии. Открой рот, не дергайся и так далее.

— И вы даже не обсудили вашу встречу?

— Ничего я не хочу с ним обсуждать.

— Вот ты упрямица. Возможно, свое счастье упускаешь.

Я прикусываю губу. Да я упрямая, вредная, но я не сухая, чтобы спокойно реагировать и прощать ложь. И такая я, совсем ему не пара. Чтобы мы там не обсуждали, это только общение. Ему больше подойдет та дылда и по статусу и по внешности. Я себя люблю, но я также знаю, что в жизни не бывает все так сладко и замечательно. Мне скорее подойдет середнячок и по внешности и по характеру. Не спорю, хочется красавца мужа при деньгах, но так бывает только в сказках про белого бычка. И я не стерва, чтобы метиться на что-то реально недостижимое. Я буду счастлива, когда окончу университет, получу диплом и буду работать в своем кабинете, лечить женщин и принимать роды. Да-а-а, моя мечта иметь собственный кабинет с табличкой «Гинеколог. Софи Леа Ален». А муж, дети, семья, дом — со временем это все будет, если я конечно, захочу.

Второе октября — мой день рождения, выпал как раз на воскресенье. Мама звонит с утра, я надеюсь с поздравлениями, но она сообщает, что они уже в Париже и просят мой адрес. Я в панике спрыгиваю с кровати и хватаюсь скорее делать уборку в комнате, коридоре и на кухне. Открываю окна, стараюсь выветрить запах сигарет, которые курит Жаклин. Ивет спотыкается об меня в коридоре, я драю полы, она смеется.

— Что такое?

— Мои родители сейчас приедут. Они не любят беспорядок, — бурчу и с тряпкой залетаю в комнату. Никогда не мыла полы под кроватью, но там столько пыли, что мне приходится раза три полоскать тряпку. Спотыкаясь, я чищу раковину в туалете, мою грязную посуду на кухне и убираю лишнюю наставленную на столе в ящики. Жаклин присвистывает.

— Ни хрена себе, ты даже в коридоре помыла и обувь убрала.

— Цыц, ничего не говорите моим родителям. Если что, у нас всегда так чисто.

— А где моя кружка?

Я забегаю в ванную и привожу себя в порядок. Надеваю платье и закрываю окна. Узнав папину машину под крыльцом, я бегу к двери. Они поднимаются по лестнице. Я искренне улыбаюсь и радуюсь их приезду. Мама крепко обнимает, целует и поздравляет меня. Папа чмокает в лоб, у него в руках большая коробка. Интересно с чем? Я провожаю их в комнату и предлагаю сесть папе на кровать. Мама осматривается.

— Немного грязная квартира.

— Это еще чистая, лучше стоит дорого.

— У нас для тебя подарок.

Мама указывает на коробку. Я подхожу к кровати, папа открывает крышку. Внутри черная шуба. Я уже который год хожу в пальто, еще в прошлом году они заикались, что мне нужна шуба и вот она. Какая прелесть.

— Неужели это то, что я думаю?

— Мы долго думали, что подарить, папа хотел ноутбук, но я сказала, наша девочка без шубки. Двадцать лет бывает раз.

Она достает ее из коробки и помогает мне надеть. Довольно тяжелая, но безумно теплая, мягкая.

— Я чувствую себя цыпленком.

Родители смеются.

— У тебя есть деньги до конца года? — спрашивает папа.

— Еще немного осталось.

— Тогда поедим купим тебе еще обувь, чтобы ты не тратилась на одежду, — предлагает мама.

Я улыбаюсь. Мои родители сегодня какие-то странные. Впервые они ко мне приезжают с такими громкими предложениями и дорогими подарками.

Через несколько минут мы уже едем в торговый центр.

— Движение в Париже, просто ужасное, — ворчит папа.

— Как и во всех больших городах. Как твоя учеба?

— Все замечательно, я дважды присутствовала на родах, один раз даже помогала принимать.

— Молодец. Я гляжу ты в платье с новой стрижкой. Давно пора. Эти джинсы и непонятные рубашки… Ты уже взрослая девушка. Как у тебя на личном? С кем-нибудь уже дружишь?

Я прикусываю губу.

— Нет. Мне некогда.

Я замечаю, как родители переглядываются. Мама улыбается. Последнее время я видела Раинера, когда тот заходил с друзьями в кафе, это было две недели назад. Да и раньше я его редко видела. Все чаще я натыкаюсь на Марка. Этот не дает мне прохода. День через день, он тормозит у остановки и просит простить и выражает желание подвезти меня. Но я даже видеть его не могу. Как он меня достал.