Сад Сулдрун

Аилл сошел с трона и шагнул вперед.

— Господа, я приветствую вас в Миралдре.

— Вы очень добры, Ваше величество, — сказал сэр Нонус Римский. — Я привез свиток со словами Его величества, короля Лайонесса Касмира. Если вы разрешите, я прочитаю его вам.

— Пожалуйста, сделайте это.

Оруженосец принес сэру Нонусу Римскому круглый футляр, вырезанный из слонового бивня. Сэр Нонус вынул свиток. Оруженосец проворно шагнул вперед и сэр Нонус протянул ему свиток. Потом сэр Нонус Римский обратился к Аиллу:

— Ваше величество, вот слова Касмира, короля Лайонесса.

Оруженосец прочитал монотонным голосом:

Эти Слова предназначены для Его величества, короля Аилла, в его дворце Миралдра, Домрейс: Я верю, что вы находитесь в добром здравии.

Я сожалею о тех обстоятельствах, которые так пагубно повлияли на традиционную дружбу, существовавшую между нашими странами.

Нынешние подозрительность и разлад не служат на пользу ни одной из сторон. Поэтому я предлагаю немедленно прекратить все враждебные действия и заключить мирный договор сроком по меньше мере на один год, в течении которого ни одна из сторон не будет предпринимать вооруженных усилий или военных экспедиций любого сорта без предварительной консультации с другой стороной, за исключением нападения снаружи.

Через год договор продлевается без переговоров, если одна из сторон не уведомит другую о противном. Я надеюсь, что в течении этого времени все разногласия между нашими странами будут улажены и наши будущие связи будут происходить в условия братской любви и поддержки.

Опять, с поздравлениями и лучшими пожеланиями. Дано мной, Касмиром, в Хайдионе, в городе Лайонесс.

Обратно в город Лайонесс сэр Номус Римский привез ответ короля Аилла:

Эти Слова Касмиру, королю Лайонесса, от Аилла, короля Тройсине и Южного Ульфланда: Я принимаю ваше предложение о мире на один год на следующих условиях: Мы в Тройсине не желаем побеждать, завоевывать или оккупировать королевство Лайонесс. Нас сдерживает не только превосходящая сила ваших армий, но и наше собственно нежелание.

Мы не можем чувствовать себя в безопасности, если Лайонесс использует предоставленную передышку для построения военного флота, могущего бросить вызов нашему.

Поэтому я согласен на мир, если вы прекратите строительство военных кораблей, ибо мы считаем это подготовкой к вторжению в Тройсине. Вы считается себя в безопасности благодаря силе ваших сухопутных армий, мы — силе нашего флота. Сейчас ни один из нас не является угрозой другому; давайте сделаем эту взаимную безопасность основой договора.

Аилл.

Когда договор вступил в силу, короли Тройсине и Лайонесса обменялись церемониальными визитами. Сначала в Миралдру приехал Касмир.

Встретившись с Аиллом лицом к лицу, он улыбнулся, а потом в замешательстве нахмурился.

— Где-то я вас видел. Я никогда не забываю лица.

Аилл уклончиво пожал плечами.

— Я не хочу обсуждать память Вашего величества. Насколько я помню, я был в Хайдионе ребенком.

— Да, возможно и так.

В течении всего визита Аилл часто ловил на себе взгляд Касмира, пытливый и изучающий.

Во время плаванья через Лир для ответного визита, Аилл и Друн вышли на нос корабля. Впереди на горизонте показалсь черная тень неправильной формы, Лайонесс.

— Я никогда не говорил тебе о твоей матери, — сказал Аилл. — Возможно настало время рассказать тебе о событиях, приведших к твоему рождению. — Он посмотрел на запад, восток, а потом указал на север.

— Смотри, вон там, где-то милях в десяти или двадцати отсюда, меня бросил в воду мой кровожадный кузен. Я был уже на грани смерти, когда течения вынесли меня на берег. Я пришел в себя и решил, что действительно умер и моя душа отправилась в рай. Я был в саду, в котором в одиночестве жила прекрасная девушка, дочь жестокого отца.

Отец — король Касмир; девушка — принцесса Сулдрун.

Мы по-настоящему полюбили друг друга и собирались убежать из сада, но нас предали. По приказу Касмира меня бросили в глубокую яму, и он, наверно, все еще верит, что я там умер. Твоя мать дала тебе жизнь, и тебя унесли прочь, чтобы обезопасить от Касмира.

От печали и безысходного горя Сулдрун покончила с собой, и за эту муку, которую испытывало существо, безгрешное как лунный свет, я буду всегда до мозга костей ненавидеть Касмира. Вот так обстоит дело.

Друн поглядел вдаль.

— А какой была мама?

— Трудно описать ее. Она была неземным созданием, одиноким и глубоко несчастным. Я считал ее самым прекрасным существом, которое когда либо видел...

Аилл шел через залы Хайдиона, и его осаждали картины прошлого, образы его самого и Сулдрун, такие живые, что ему казалось, будто он слышит шепот их голосов и шелест их одежды; ему показалось, что любовники прошли мимо, искоса посмотрели на него и загадочно улыбнулись сияющими глазами, словно эти двое в простоте душевной не понимали, что играют в опасную игру.

В полдень третьего дня Аилл и Друн вышли из Хайдиона через оранжерею. Они прошли по аркаде, через провисший деревянный портал, вниз по камням и в старый сад.

Они медленно спускались по тропинке, проходя через тишину, которая, как тишина сна, навсегда окутала это место. На развалинах они остановились, и Друн посмотрел вокруг, с благоговением и удивлением.

Воздух наполнял запах гелиотропа; отныне Друн никогда не ощущал его без мгновенной вспышки эмоций.

Когда солнце спряталось среди золотых облаков, оба спустились на пляж и смотрели, как прибой играет с галькой. Скоро наступят сумерки; они вернулись на холм. Около липы Аилл замедлил шаги и остановился, Друн не мог слышать его, и он прошептал.

— Сулдрун! Ты здесь? Сулдрун?

Аилл прислушался, и ему послышался ответный шепот, хотя, возможно, только ветер прошелестел в листьях.

— Сулдрун? — громко сказал Аилл.

Друн подошел к нему и сжал его руку; мальчик уже по-настоящему любил отца.

— Ты говоришь с мамой?

— Я говорю. Но она не отвечает.

Друн поглядел вокруг, потом взглянул на холодное море.

— Пошли. Мне не нравится это место.

— Мне тоже.

Аилл и Друн вышли из сада: два создания, живые и быстрые; если что-то и шептало у старой липы, шепот прекратился и ночной сад опять затих.

Тройские корабли уплыли. Касмир, стоя на террасе перед Хайдионом, наблюдал, как паруса исчезают вдали.

В этот момент к нему пришел брат Умпред.

— Сир, одно слово.

Касмир с холодком посмотрел на него. Соллас, ставшая еще более ревностной христианкой, предложила построить собор для поклонения трем существам, которые она называла «Святая Троица». Касмер подозревал, что это идея брата Умпреда, которого он ненавидел.

— Что ты хочешь? — спросил король.

— Прошлым вечером мне удалось увидеть короля Аилла — он шел на пир.