Сад Сулдрун

— Каждый раз, когда ты говоришь, появляется новый парадокс. Откуда ты знаешь, что меня зовут Шимрод? Во снах я не называл ни одного имени.

Меланча засмеялась.

— Шимрод, подумай сам! Неужели я могла бы войти в сон человека, имя которого не знаю? Это нарушило бы правила вежливости и пристойности, одновременно.

— Замечательная и нахальная точка зрения, — сказал Шимрод. — Меня вообще удивляет, что ты разговариваешь так смело. Ты знаешь, что во снах на пристойность как-то не обращают внимание.

Меланча склонила голову набок, скривила лицо и дернула плечами, как могла бы сделать глупая молодая девушка.

— Я позаботилась о том, чтобы избежать непристойных снов.

Шимрод отвел ее на скамейку в стороне от основного водоворота ярмарки. Оба сидели наполовину повернувшись друг к другу, почти касаясь коленями.

— Мы должны узнать правду, всю правду! — сказал Шимрод.

— Как так, Шимрод?

— Если я не могу задавать вопросы, или — более точно — если ты не станешь отвечать на мои вопросы, как я могу успокоиться и перестать тебя подозревать?

Она наклонилась к нему на полдюйма, и он опять почувствовал запах фиалок.

— Ты приехал сюда по собственной воле для того, чтобы встретиться с той, кого видел только во сне. Разве это не знак доверия?

— В определенном смысле. Ты обольстила меня своей красотой. Я с радостью сдался. И сейчас я стремлюсь сделать эту невероятную красоту и острый ум моими. Придя сюда, я дал недвусмысленное обещание, в королевстве любви. Встретив меня здесь, ты тоже поклялась в любви.

— Я ничего не обещала и никому не клялась.

— Я тоже. Но теперь мы оба должны высказаться, чтобы все это можно было правильно взвесить.

Меланча принужденно улыбнулась и поерзала по скамье. — Слова не выйдут из моего рта. Я не смогу произнести их. Каким-то образом я скованна.

— Из-за твоей девственности?

— Да, можно и так сказать.

Шимрод взял ее руки в свои.

— Если мы станем любовниками, девственности придется посторониться.

— Это больше, чем девственность. Это страх.

— Чего?

— Мне кажется очень странным говорить об этом.

— Любовь не боится ничего. Мы должны освободить тебя от страха.

— Ты держишь мои руки в своих, — нежно сказала Меланча.

— Да.

— Ты первый, кто коснулся меня.

Шимрод посмотрел ей в лицо. Ее рот, розово-красный на бледно-оливковом лице, пленял своею чувственностью. Он наклонился вперед и без сопротивления поцеловал ее, хотя она могла бы отвернуть голову. Ему показалось, что ее губы дрогнули под его.

Она отпрянула назад.

— Это ничего не значит.

— Только то, что мы поцеловались, как настоящие любовники.

— Еще ничего не произошло!

Шимрод недоуменно покачал головой.

— Кто кого соблазняет? Если мы стремимся к тому же концу, нет необходимости в стольких тайных намерениях.

Меланча задумалась. Шимрод притянул ее к себе и хотел поцеловать еще раз, но Меланча отстранилась.

— Сначала ты должен сослужить мне службу.

— Какую?

— Достаточно простую. В лесу, неподалеку отсюда, есть дверь, ведущая в другой мир, Ирерли. Один из нас должен пройти через дверь и принести назад тринадцать драгоценных камней разных цветов, а другой будет сторожить выход.

— Очень опасная работа. По меньшей мере для того, кто войдет в Ирерли.

— Вот почему я пришла к тебе. — Меланча вскочила на ноги. — Пошли, я покажу тебе.

— Прямо сейчас?

— Почему нет? Дверь вон там, в лесу.

— Хорошо, веди.

Меланча, заколебавшись, с подозрением посмотрела на Шимрода. Он слишком легко согласился. Она ожидала мольбы, протестов, условий и попыток заставить ее сделать то, что, как она чувствовала, она должна избегать.

— Пошли.

Она вывела его с луга и по еле заметной тропинке повела в лес. Тропинка петляла, шла через пятнистые тени, мимо столбов, поддерживавших полки с архаическими грибами, рядом с зарослями чистотела, анемонов, аконита и колокольчиков.

Звуки позади них растаяли; они остались одни.

Наконец они вышли на маленькую поляну, затененную высокими березами, ольхой и дубами. Дюжины белых цветков амариллиса окружали обнаженный пласт черного габбро [27] , заканчивавшийся утесом с одной отвесной гранью.

И в эту черную грань была вделана окованная железом дверь.

Шимрод оглядел поляну. Прислушался. Посмотрел на небо, поискал среди деревьев. Никого и ничего.

Меланча подошла к двери. Откинув тяжелый железный запор, она приоткрыла дверь, за которой обнаружилась стена из белого камня.

27

Габбро — вулканический камень, напоминающий гранит.

Шимрод смотрел на нее действия с вежливым, но отстраненным интересом.

Меланча наблюдала за ним уголком глаза. Очень странно, но Шимрод казался совершенно беззаботным. Вынув из плаща странный шестиугольный предмет, она приложила его к середине стены; предмет повис на камне. Спустя мгновение стена исчезла, превратившись в светящийся туман. Меланча отступила назад и повернулась к Шимроду.

— Это дорога в Ирерли.

— Прекрасный проход. Кстати, у меня есть несколько вопросов. Я должен знать ответы на них, чтобы эффективно стеречь. Сколько времени ты собираешься там пробыть? Мне бы не хотелось дрожать здесь от холода всю ночь напролет.

Меланча повернулась, подошла к Шимроду и положила руки ему на плечи. По воздуху поплыл запах фиалок.

— Шимрод, ты любишь меня?

— Ты меня заворожила, я думаю только о тебе. — Шимрод обнял ее за талию. — Сегодня слишком поздно для Ирерли. Пошли, вернемся в гостиницу. Сегодня ты будешь спать в моей комнате, и еще много чего другого.

Меланча приблизила лицо вплотную к нему и тихо сказала:

— Ты действительно хочешь узнать, насколько я люблю тебя?

— Именно это я и имел в виду. Пошли. Ирерли может подождать.

— Шимрод, сделай это для меня. Пойди в Ирерли и принеси тринадцать блестящих камней, каждый своего света, а я посторожу проход.

— А потом?

— Увидишь.

Шимрод попытался опрокинуть ее на дерн.

— Сейчас.

— Нет, Шимрод! Потом!

Она уставились друг друга. «Я не могу больше давить на нее, — подумал Шимрод. — Я и так заставил ее высказаться».

Сжав в руке амулет, он почти неслышно выговорил заклинание, тяжело лежавшее в его сознании, и время разделилось на семь полос. Одна полоса удлинилась, несколько раз изогнулась под прямым углом и образовала отверстие во времени; вдоль этой полосы и пошел Шимрод, а Меланча, поляна в лесу и все вокруг застыло без движения.