Сад Сулдрун
Шрифт:
Предполагалось, что принцесса должна уметь делать шесть разных реверансов, и дама Магелин тяжеловесно приседала, опять и опять, явственно скрипя суставами, пока Сулдрун, из жалости, не пыталась повторить упражнение.
После обеда, который подавали или в комнатах Сулдрун, или, если позволяла погода, в оранжерее, Эхирма возвращалась домой и занималась своим домом, в то время как дама Магелин ложилась отдохнуть. От Сулдрун тоже ожидали, что она будет спать, но как только дама Магелин начинала выводить рулады, Сулдрун вставала с кровати, надевала сапожки, выскальзывала в гостиную, спускалась вниз и бродила по залам древнего дворца.
Казалось, что в эти медленные послеполуденные часы сам
В солнечную погоду можно было пойти в оранжерею и поиграть в печальные игры в тени шестнадцати старых апельсиновых деревьев; однако чаще всего Сулдрун незаметно пробиралась в Великий зал, а оттуда Зал чести, вдоль стен которого стояли пятьдесят четыре больших стула, представлявшие пятьдесят четыре самых благородных домов Лайонесса.
Герб над каждым из массивных стульев рассказывал девочке о врожденной природе каждого стула, его отличительных особенностях, ярких и сложных. В одном стуле было что-то лживое, хотя и с претензией на очарование; другой казался безрассудно храбрым и обреченным на гибель.
Сулдрун распознавала дюжину разных видов угроз и жестокостей, и столько же безымянной любви; их всех невозможно было описать словами, но от них внутренности бурлили, по коже бежали мурашки или возникали другие ощущения, эротические: скоротечные и приятные, но очень странные.
Некоторые стулья любили Сулдрун и готовы были защищать ее; другие источали грозную опасность. Пробираясь между их массивными телами, Сулдрун чувствовала себя незначительной и неопытной. Она шла медленно, слушая невнятные голоса и наблюдая за движением или сдвигом неярких красок. Иногда, сидя в полудреме, полуяви в объятиях стула, который любил ее, Сулдрун становилась восприимчивой. Шепчущие невнятные голоса приближались, делались разборчивыми: стулья вновь и вновь рассказывали друг другу о трагедиях и триумфах.
В самом конце зала со стропил свисало достававшее до пола темно-красное знамя с вышитым на нем Древом жизни. За прорезью в материи находилась маленькая комнатка, темная и обтрепанная, пахнувшая древней пылью. Здесь хранились церемониальные предметы: чаша, вырезанная из алебастра, кубки, связки одежды. Эта комната казалась Сулдрун маленьким жестоким местом, где замышлялись и, возможно, совершались жестокие дела, оставляя в воздухе подсознательную дрожь; девочка не любила ее.
Иногда в Залах было скучно, и тогда Сулдрун шла вдоль парапетов в Старую крепость, откуда открывался всегда интересный вид на Сфер-Аркт: путешественники приходили и уходили; проезжали повозки, до краев наполненные бочонками, тюками и корзинами; скакали странствующие рыцари в потрепанных доспехах; проносились окруженные свитой вельможи; проходили актеры, бродячие ученые, священники и паломники самых разных сект; из своих поместий приезжали дворяне, чтобы купить одежду пряности и всякие безделушки; и еще, и еще.
На севере Сфер-Аркт проходила мимо утесов Мигер и Йакс: история рассказывала, что это были гиганты, помогшие королю Золтре Блестящая Звезда углубить порт Лайонесса; после конца работ они стали шумными и надоедливыми, и волшебник Амбер превратил их в камень.
С парапетов Сулдрун могла видеть гавань и стоявшие на якоре чудесные корабли из далеких стран. До них было не добраться: одна попытка вызвала бы шторм упреков от дамы Магелин; ее могли отчитать в присутствии королевы Соллас или даже перед устрашающим королем Касмиром. Сулдрун не хотела видеть никого из них: королева Соллас была немногим больше, чем высокомерный голос из вороха красивой одежды, а король Касмир, по мнению Сулдрун, состоял из сурового лица с голубыми глазами навыкате, золотых кудрей, золотой короны и золотой
бороды.Сулдрун не собиралась рисковать и встречаться с ними, и ограничила свои путешествия окрестностями Хайдиона.
Когда принцессе исполнилось семь лет, у королевы Соллас опять вырос большой живот и она родила мальчика. На этот раз Соллас меньше боялась и меньше страдала, чем с Сулдрун. Ребенка назвали Кассандр; со временем он станет Кассандром V. Он родился летом, в замечательную погоду, и праздник по случаю его рождения длился неделю.
В Хайдион съехались знатные гости со всех Древних Островов. Из Дассине приехали принц Отмар со своей женой, аквитанской принцессой Элинетт, а также герцоги Афибан, Хелинг и Утри-мэдекс со свитами. Король Тройсине, Гранис, прислал своих царственных братьев, Арбамета и Осперо, а также сына Арбамета, Тревана, и сына Осперо, Аилла. Из Южного Ульфланда приехал великий герцог Эрвиг, который привез замечательный подарок: шкатулку из красного дерева, инкрустированную голубой бирюзой и красным сланцем. Гакс, король Северного Ульфланда, которому так досаждали ска, не только не приехал, но и не прислал поздравления. Король Даута, Одри, прислал делегацию вельмож и дюжину слоников, вырезанных из янтаря... И еще, и еще.
На церемонии наречения имени, проходившей в Великом зале, принцесса Сулдрун скромно сидела вместе с шестью дочерьми высшей знати; напротив сидели принцы Треван и Аилл из Тройсине, Беллат из Кадуца и три юных герцога из Дассине. По такому случаю Сулдрун нарядили в платье из бледно-голубого бархата, ее мягкие бледные волосы поддерживала лента, усыпанная лунными камнями. Он выглядела очень красивой, и привлекла внимание многих из тех, кто раньше не обращал на нее внимание, включая самого короля Касмира.
«Она хорошенькая, безусловно, хотя худая и изможденная, — подумал король, больше всего стремившийся восстановить древнее величие Лайонесса. — Выглядит одинокой; похоже слишком много хранит в себе... Все это надо исправить. Вырастет — можно будет выгодно выдать замуж. И, конечно, подумать о женихе надо уже сейчас».
Он стал перебирать возможности. Даут — вот главное препятствие на его пути, а король Одри — враг, хотя и скрытый. Когда-нибудь старая война вспыхнет опять, но напасть на Даут надо не с востока, через Помпероль, где нет оперативного простора (страшная ошибка короля Фристана), а через Южный Ульфланд, через незащищенные западные границы Даута. И король Касмир подумал о Южном Ульфланде.
Король Ориант, бледный маленький человек с круглой головой, был слабым, назойливым и язвительным. Он сидел в замке Сфан-Сфег около города Ульд, и свирепые бароны гор и пустошей не признавали его власти. Его королева, Бехус, высокая и дородная, сумела родить только одного сына, Квилси, которому сейчас было пять лет; принц оказался слабоумным, из его рта постоянно текла слюна. Брак между Сулдрун и Квилси мог принести много пользы. Однако все зависело от того, сумеет ли Сулдрун повлиять на слабоумного мужа. Если Квилси действительно настолько послушный, как его описывают донесения, умная женщина легко подчинит его себе.
Вот о чем думал король Касмир на церемонии наречения имени своего сына, Кассандра.
Сулдрун почувствовала на себе напряженный взгляд отца и испуганно поежилась, решив, что вызвала его неудовольствие. Но вскоре он отвернулся: какое облегчение!
Прямо напротив нее сидели принцы из Тройсине. Четырнадцатилетний Треван, высокий и сильный для своего возраста, имел темные, коротко обрезанные волосы, густой волной падавшие на уши. Слегка тяжеловатые черты лица совсем не портили его, и он уже успел стать своим среди служанок Заркона, поместья его отца, принца Арбамета. Его взгляд часто останавливался на Сулдрун, заставляя ее нервничать.