Сальватор

— Ну и пусть будет оскорбление, — заявил в ответ г-н де Вальженез, — раз вы принимаете правду за оскорбление!

— Но не может же быть, чтобы вы всерьез обвиняли господина де Маранда в субсидировании бунтовщиков с улицы Сен-Дени! — воскликнул другой пэр.

— Это вы его назвали, сударь, а не я, — вызывающе бросил г-н де Вальженез.

— Иезуит! — пробормотал генерал достаточно громко для того, чтобы его услышали.

Господин де Вальженез сейчас же подхватил это слово, но не рассердился, как можно было ожидать.

— Если генерал полагает, что оскорбил меня, назвав иезуитом, — сказал молодой пэр, — он глубоко заблуждается. Это все равно как если бы я назвал его солдатом. Я не думаю, что он увидит в этом что-то для себя обидное.

На этом дискуссия была закончена, и все перешли к повестке дня.

Вернувшись около пяти часов домой, генерал Эрбель застал у себя г-на де Маранда.

Банкиру уже рассказали об инциденте в Палате во всех его подробностях.

При виде банкира генерал догадался о причине его прихода; он протянул ему руку и предложил сесть.

— Генерал! — начал банкир. — Я с величайшим удивлением узнал, что господин де Вальженез оскорбил меня в Палате пэров, не называя, правда, по имени, но весьма недвусмысленно меня обрисовав. В то же время я с удовлетворением и гордостью узнал, что вы меня защищали. Получить оскорбление от господина де Вальженеза и поддержку от вас — вдвойне честь для меня. И я решил, не теряя времени, поблагодарить вас за участие.

Генерал поклонился с таким видом, будто хотел сказать: «Я лишь исполнил долг порядочного человека».

— Кроме того, — продолжал банкир, — у меня появилась надежда: раз вы встали на мою сторону, когда я вас не просил, вы вряд ли меня покинете, если я захочу ответить на полученное оскорбление.

— Я в вашем распоряжении, дорогой мой господин де Маранд. Клянусь честью: хорошо зная вас, я еще там, в Палате, не дожидаясь вашего прихода ко мне, хотел потребовать от вашего имени удовлетворения у оскорбителя.

— Счастлив вашим вниманием, генерал, ведь это свидетельство того, как высоко вы меня цените.

— Теперь скажите: вы знаете своего противника? — спросил генерал.

— Очень мало.

— Это молодой фат, не имеющий твердых убеждений.

— О! — воскликнул г-н де Маранд, нахмурившись и придав своему лицу выражение ненависти, которая была ему обычно несвойственна.

— У таких шалопаев, — продолжал генерал, — нередко до ужина одно мнение, а после него — другое.

— Ну что же, генерал, — рассмеялся г-н де Маранд, — есть один способ помешать ему изменить свое мнение после ужина.

— Что за способ?

— Уладить с ним все дела до ужина.

Банкир вынул часы.

— Сейчас только пять. Ужинает он не раньше половины седьмого. Если вы не против быть моим первым секундантом, сядем в карету и отправимся на поиски второго. А по дороге обсудим условия поединка.

— С огромным удовольствием, — ответил генерал. — Боюсь только, что лошадей уже распрягли.

— Не страшно! У меня карета, — сказал г-н де Маранд. — Улица Макон, дом номер четыре, — приказал он кучеру.

— Улица Макон? — повторил генерал, недоумевая, что это за улица.

Лошади помчались галопом.

— Где, черт побери, мы находимся? — спросил генерал, когда карета остановилась у двери Сальватора.

— Мы приехали туда, куда я приказывал кучеру нас отвезти.

— До чего отвратительная улица!

Он окинул взглядом дом.

— Нам сюда? — спросил граф Эрбель.

— Да, генерал, — улыбнулся г-н де Маранд.

— Отвратительный дом!

— Что делать?! Именно в этом доме и на этой улице живет один из самых честных и отважных людей, каких я знаю.

— Как его зовут?

— Сальватор.

— Сальватор… А чем он занимается?

Господин де Маранд улыбнулся.

— Он, как уверяют, комиссионер.

— A-а! Я начинаю догадываться. Да, да, я слышал о нем от генерала Лафайета, который очень высоко его ценит и считает кем-то вроде философа.

— Вы не только слышали о нем, но и не раз разговаривали с ним сами.

— Где же это было? — удивился генерал.

— У меня.

— Я разговаривал в вашем доме с комиссионером?

— Как вы понимаете, ко мне он приходил без своей куртки и ремней. Он, как и мы с вами, был во фраке и называл себя господином де Вальсиньи.

— Вспомнил! — воскликнул генерал. — Очаровательный молодой человек!

— Я хочу просить его быть моим вторым секундантом. Этот человек имел большое влияние на выборах и перевыборах. И я буду рад, если он сможет дать свидетельские показания в мою пользу огромному числу людей, которые меня видят лишь через окно моей кареты.

— Очень хорошо! — следуя за банкиром, одобрил его генерал.

Они поднялись на четвертый этаж и подошли к двери Сальватора. Открыл им сам комиссионер.

Молодой человек только что возвратился. Он был в бархатных панталонах и куртке.

— Дорогой Вальсиньи, — сказал г-н де Маранд, — я пришел просить вас об услуге.

— Говорите, — сказал Сальватор.

— Вы не раз уверяли меня в своих дружеских чувствах. Я пришел просить вас доказать мне эту дружбу.

— Я к вашим услугам.

— Завтра я дерусь на дуэли; господин генерал Эрбель согласился быть одним из моих секундантов. Могу ли я просить вас оказать мне честь быть вторым?

— С удовольствием, сударь; прошу вас лишь назвать причину дуэли и имя вашего обидчика.

— Господин Лоредан де Вальженез только что напал на меня в Палате, и это было сделано в столь неподобающей манере, что я не могу не потребовать удовлетворения.

— Лоредан? — вскричал Сальватор.

— Вы с ним знакомы? — спросил г-н де Маранд.

— Да, — подтвердил Сальватор и грустно покачал головой. — О да, я его знаю.

— Может быть, вы знаете его достаточно близко, чтобы отказаться быть моим секундантом?