Самба «Шабаш»

— Да. Теперь, когда конец близок.

Их беседа относилась равным образом к Баньши и к Лилит, которая жила с индивидуальным дамокловым мечом над головой. Эфирный сироп Эрментруды, который она готовила каждый вечер, поддерживал ее в когерентном состоянии, как говорила Основательница. После случая на метеоре не было ни выпотевания, ни выпаривания химических элементов. Но Роберта подозревала, что участь Лилит связана с неким колдовством, а сейчас малышка только получила отсрочку.

— Вы думаете... — нерешительно начала она. — Если Баньши действительно представит Лилит как свою дочь...

Грегуар закрыл губы Роберты указательным пальцем.

— Кармилле плевать на Лилит. Источник ее могущества в другом. Она верит, справедливо или нет, что Дьяволу тоже наплевать на нее.

— Да, но...

Он снова перебил ее:

— Хотите проекцию событий? Тогда вообразим себе худшее, Баньши организует свою Вальпургиеву ночь, предпримем мы что-нибудь или нет...

— Ну, хоть задницей надо пошевелить! — взорвалась колдунья. — Я не хочу сидеть сложа руки, пока мадам будет наслаждаться своим триумфом!

— Мы пошевелим задницами и проиграем. Баньши вызывает Дьявола, представляет ему Лилит, утверждает, что она ее мать. И что, по-вашему, произойдет?

К чему он клонит? Хочет погрузить ее в еще более глубокую депрессию? «Лилит прыгает в объятия папочки и радостно целует новую мамашу». Роберта не стала делиться с ним своим отвратительным видением. Грегуар теснее прижался к плечу Роберты.

— Мы ее родители. Она наша дочь. Мы ее любим. И нам ее воспитывать. Вот каким я вижу будущее.

Роберта глянула на Ганса-Фридриха, свернувшегося клубком у ее ног. Еж установил контакт с Мишель, которая сопровождала Лилит на сеанс волшебного фонаря, и постарался успокоить колдунью — ее приемная дочка чувствовала себя хорошо. И все ее внимание было поглощено историей, которую рассказывал Роберт Луи Стивенсон. В оранжерее царило умиротворение.

— Да, мы будем ее воспитывать, — согласилась колдунья,

Проворные крабы-отшельники заполонили лужайку, исполняя странный танец. В небе плавала пена, цеплялась за верхушки деревьев и за высокие травы, На ботинок Роберты упало одно из хлопьев. Она коснулась пены пальцем и бесстрашно попробовала ее.

— Соленая,

— Циклон несет пену с лагуны,

— Думаете, что это частички дрим стрима?

Он тоже попробовал. Лицо его осветилось.

— У меня есть идея. Если Баньши покорит мир, а нам придется скрыться, мы откроем маленькую торговлю мороженым на островке неподалеку. Я уже вижу наш кабачок. «У Грегуара и Роберты. Лучшее мороженое с добавкой дрим стримс Тонга!»

— Идиот!

Профессор истории обиделся.

— Я говорил серьезно.

Вылез из-под пончо, уложил его на плечи колдуньи, взял чашки и сахарницу.

— Пойду посмотрю, что делает Луи Ренар.

Пират не поверил своим ушам, когда услышал, что Эрнст Пишенетт отбыл в Александрию Последнюю. После возвращения путешественников он готовился присоединиться к журналисту, помешает ему циклон или нет. И собирался это сделать сегодня вечером. Колдунья повторила, что думает об этом дурацком предприятии.

— Поймите, все сокровища наверху. Представьте, что меня до вас нашла другая женщина. Как бы вы среагировали? — представил свой аргумент Роземонд.

— Я бы вычерпала ее сердце кофейной ложечкой, а потом взялась за ваше, любовь моя.

Выражение дикого удовольствия, появившееся на лице подруги, заставило Грегуара содрогнуться, и он поспешил удалиться. А Роберта ощутила внезапный прилив сил. Она уже представила себе, как применить эту пытку к лишенной могущества Кармилле Баньши, и вдруг увидела Мартино, который по лужайке спешил к ней.

Он расталкивал ногами крабов, глупо улыбался, волосы его развевались на ветру. Роберта встала. Закутанная в пончо, она походила на идола индейцев маниту в церемониальных одеяниях. Клеман остановился перед верандой. Его одежда была покрыта тонким слоем белой пыли.

Будь у него рюкзак, он выглядел бы настоящим бродягой. Но Клеман прибыл с Луны только со своими сновидениями и воспоминаниями. «И почти без всяких надежд». Роберте показалось, что именно это она прочла в глазах, которые раньше не были такими суровыми.

— Очень рад видеть вас, — робко произнес Клеман, протягивая руку своей бывшей партнерше.

Она, словно не заметив руки, сбежала по трем ступенькам веранды и подставила молодому человеку щеку, которую тот поспешно поцеловал.

ГЛАВА 51

Стивенсон облачился в синий бархатный пиджак. Мужчины красовались в праздничных набедренных повязках, а женщины с цветами гибискуса в волосах надели тапа и выглядели столь же прекрасными, как в день свадьбы. Островитяне уже посмотрели «Спящую красавицу», «Кота-в-сапогах» и «Мальчика-с-пальчик». Писатель открыл крышку волшебного фонаря и убедился, что масла хватает для питания фитиля, пока О'Талоло будет доставать диапозитивы со следующей сказкой.

Сидящие напротив белой стены жители Улуфануа спорили по поводу последней истории. Если бы Мальчик-с-пальчик разбросал по пути кусочки красного перца, а не хлебные крошки, птицы бы их не склевали. А тыквочки? — предложил другой. Ему не хватило бы обоих карманов, чтобы набрать нужное количество, непререкаемым тоном произнес вождь.

Мужчины замолчали. А женщины захихикали, приглаживая эбеново-черные волосы.

Роберт Луи особенно любил следующую сказку. Его добрая старая Камми, преданная няня, не раз рассказывала ее, когда он сражался с Кровавым Джеком, всегда вонзая ему в грудь свой кинжал. Сказочник Перро взял на себя тяжкую ответственность. В конце повествования волк пожирал очаровательную девчушку. А апокрифические версии, следовавшие одна за другой, не меняли сути дела.

Первый слайд скользнул в жестяную камеру. Появилась деревня в базарный день. По самому центру площади шла крохотная девочка-блондинка. В помещении воцарилась тишина. Стивенсон начал рассказ:

— В одной деревеньке жила-поживала самая красивая девочка в мире — мать была от нее без ума, а бабушка тем более. Эта милая старая женщина сшила ей красную шапочку, которая так шла ей, что девочку все называли Красной Шапочкой.

Деревенька был средневековой, холодной и серой, что было экзотикой для жителей Улуфануа. Стивенсон говорил на самоа. Лилит, сидевшая в партере, слушала синхронный перевод, который обеспечивала Мишель Густавсон. Ежиха транслировала сказку с помощью телепатии, переводя слова в эмоции и чувства, позволяя уловить главное. Стивенсон сменил слайд.