Самба

Химари подошла к церемонии со всей серьезностью. Причем она не просто заваривала чай, но еще и попутно комментировала свои действия, просвещая неуча в моем лице. Или просто развлекала ничего не значащим разговором. Выглядело все по-настоящему внушительно. Таинственный ритуал с множеством традиционных элементов, которые не менялись веками, полностью захватил меня.

— Что это вы тут делаете, нано? — просочилась Сидзука в комнату.

— Змеюка! — сразу сбилась с серьезного настроя Химари. — Не мешай нам!

— Подозрительно. Я никуда не уйду.

— На драку нарываешься?!

— Ладно, не ругайтесь. Чая на всех хватит, — произнес я примирительно.

Химари пришлось смириться с присутствием водного духа. Церемония плавно дошла до дегустации напитка. Сидзука мазнула языком по поверхности:

— Неплохо. Но есть к чему стремиться, нано.

— Очень вкусно, — выдал я. Благодаря Лизлет с Мурабито я неплохо разбирался в сортах чая, так что моя оценка была более чем взвешенной.

— Благодарю, милорд.

— По-моему, ты излишне передержала, нано. Да и температура была чуть выше, чем следует…

Однако Химари игнорировала слова мизухэби, с легкой улыбкой смакуя чай и бросая на меня задумчивые взгляды. Судя по виду, настроение у кошки было умиротворенным и довольным, и ничьи упреки не могли его испортить. Надо признать, ей удалось произвести на меня впечатление. Про Чешира я уже подзабыл. К тому же я все же склоняюсь к мысли, что властитель Подмирья действительно использовал какую-то магию. Так что, если бы не навязывание "выбора", я бы сейчас схватил ее в охапку и… Да, обещал когда-то не путаться больше с аякаси, а только с людьми. Но это ведь Химари! Разве можно устоять, видя такое искреннее отношение к собственной персоне? Наверное, стоит все-таки избавиться от "выбора".

— Миа нья-хо нян няоня мряо ня-я-о. (словно терпкий закат озаряет волны десен) — задумчиво произнесла Химари, с удовольствием глотнув чая.

Я чуть чашку не выронил, с нешуточным удивлением глядя на мастерицу чайной церемонии. Бакэнэко заметила мое состояние:

— Вельми простите, милорд. Увлеклась.

— Что… что еще за закат? — опешил я.

Тут настал черед удивляться Химари, высоко приподнимая брови:

— Простите, милорд?

— Ну, терпкий закат, который озаряет волны десен… — стушевался я. Еще за психа примут. — Ничего, мне послышалось, наверное…

Я припал губами к чашке. Сидзука переводила взгляд с меня на кошку и обратно. Химари сидела с глазами-блюдцами.

— Милорд!

Я не успел толком заметить, что произошло дальше. По-моему, Химари махом перепрыгнула через столик и повалила меня на пол, усевшись сверху и крепко обхватив руками. Глиняная чашка, которую я держал в руках укатилась куда-то в сторону, обдав меня горячим чаем.

— Простите!

Химари принялась активно лизать мне лицо и шею, убирая остатки чая.

— Милорд! Нэколорд!

— Что…

— А ну отцепись от Юто, блохастая! — влезла в общую кучу Сидзука.

— Нэко оу, кошачий король! — воодушевленная Химари уже просто терлась о меня щекой. — Нет, нэко-ками! Верховное божество! Великий нэко ками-сама!

— Живо слезай! Не то хвост откручу! Нано-нано!

— Ня-я-я! (не-е-ет!) Ня-нюэ мя-а ня-мууня! (не отпущу, мой кошачий бог!)

— Последний раз предупреждаю! — и без ледяных слов Сидзуки в комнате ощутимо похолодало, стены покрылись инеем.

Химари нехотя покинула свое место сидения, вернувшись на прежнее место. Пожирая меня влюбленными фанатичными глазами. Не успел я встать, как сверху на меня буквально упала другая участница чаепития, выбив дух на несколько секунд. Сидзука приблизила ко мне свое лицо и высунула раздвоенный язык.

— Хсши-хс-шасс-с-сс-шах-х, — прошипела девочка, сверкая красными глазами с вертикальным зрачком. — Ты у меня быстро выучишь серпентарго, Юто!

— Оставь ня-мууня (кошачий бог) в покое! — сразу подорвалась Химари.

Теперь дамы поменялись ролями. Сидзука что-то шипела мне на ухо, а бакэнэко пыталась оторвать ее от меня. Бедная футболка трещала по швам. Но как лоли ни старалась, смысла в змеином шипении для меня не угадывалось.

— Кому нужен твой паскудный язык? Незачем милорду с гадами ползучими общаться!

— Будто от блохастых комков шерсти есть польза!

Меня мотали из стороны в сторону словно тряпичную куклу. Елозили, прижимались мягкими местами. Неожиданно Сидзука ослабила схватку и грустно вздохнула:

— Серпентарго — магический змеиный язык, и раз у тебя нет к нему дара, то и учить бессмысленно.

Девочка наконец слезла, и мне дали сесть. Химари вручила мне новую чашку чая. Попивая напиток, я пытался собраться с мыслями:

— Вы хотите сказать, что у меня есть дар понимания кошачьего языка?

— Истинно так, ня-мууня (кошачий бог)!

— Не называй меня так. Какой из меня бог? Так, про серпентарго я кое-что слышал…

— Владеющих серпентарго зовут змееустами, нано.

— А тех, кто разумеет нэкотарго, нэкоустами кличут, — добавила донельзя радостная Химари. — Почему вы раньше не признавались, милорд?

— Э-эм… я думал, мне мерещится. Да и каких-то связных предложений на кошачьем от тебя не слышал раньше.

— Я знала! Знала, что вы — моя судьба, нялорд!

— Давай успокоимся для начала, и разберемся во всем.

— А скажите что-нибудь на нэкотарго. Пожа-алуйста, ня (пожалуйста)!

— (У тебя получился вкусный чай), — на удивление легко произнес я на кошачьем наречии.

— Хсши-кс-с-с-сх! — судя по интонациям, Сидзука грязно выругалась.

Химари же пребывала в эйфории, ее кошачьи ушки возбужденно подергивались.

— А почему нэкотарго? "Серпен" — это ведь с латинского, да?

— Измельчало кошачье племя, милорд. Только у нас в Японии остались самые сильные нэко!

Сдается мне, это местное название, ну да ладно.

— И кто разговаривает на данном языке? Тигры, львы?

— Нет, милорд. Крупные на львином языке лопочут. Гордые, считают ниже своего достоинства говорить на нэкотарго. Большие размером, но слабые. Тягаться силой с бакэнэко не могут, — фыркнула Химари, показывая свое отношения к собратьям.

— Домашние кошки тоже разговаривают на нэкотарго?

— Верно. Только неразумные нэко знают с десяток общих слов от силы.

Подумав, я позвал в комнату Кайю с Айей, которым задал вопрос: