Самба

— Ня-я-я! (а-а-а-а!) Кто-то коснулся моей ноги!

— Химари, успокойся! Убери кошачьи уши! Это, наверное, просто медуза.

— Медуза… сия мерзость… Прогоните их, милорд!

Бакэнэко крепко прижималась ко мне своей немаленькой упругой грудью, напрочь игнорируя вопли Ринко.

— Блин, Химари, вернись в человеческую форму! Нет здесь никаких медуз… Апчхи-и! Все, раз не хочешь учиться, я выхожу.

— Нюя… (стой…)

Я вернулся на берег к расстеленным пляжным покрывалам. Кто-то притащил пару широких зонтиков, дающих убежище от палящего солнца. Рядом староста с одноклассницами и Сидзукой играли в карты. Вот тупые — море, солнце, а они в картишки режутся. Мизучи выглядела довольной. Ладно, пусть развлекаются.

— Апчхи!

— Амакава-кун, ты не заболел?

— Нет, просто аллергия.

— Где ты на пляже кота умудрился найти? — уточнила немного знающая меня Шимомуро.

— Есть тут одна… любительница некомими, кошачьих ушек.

Я потянулся в карман своих шорт, лежащих неподалеку, и вытянул оттуда светлый платок. Протер глаза от застилавших слез, после чего громко высморкался. Вроде полегче стало.

— Кья… — послышался тихий писк.

— Сидзука-тян, что случилось?

Я повернулся в сторону девушек. Мизучи выглядела крайне смущенной и словно не знала куда деть свои руки. В глазах у нее стояли слезы. Изредка боязливо поглядывала в мою сторону.

— Амакава-кун…

— Ась?

Девочки прекратили играть и пораженно уставились на меня. На что-то у меня в руках. Я развел пальцы в стороны, разворачивая тряпочку…

О. Майн. Гот.

Вместо привычного носового платка у меня в руках оказались белые детские трусики с изображением жирафика на задней стороне. Сейчас заляпанные моей белесой густой жидкостью. Это просто жесть. Я даже слов не мог найти цензурных, не то, что придумать объяснение. Не зная, что делать с трусами, я скомкал их в руках. Закопать в песок? Вернуть Сидзуке? Положить обратно в карман шорт? Идиотизм. Когда она успела их подбросить? А ведь мизучи даже честно предупреждала о подобной возможности, а я, балда, с утра карманы не проверил. Неужели, когда я вечером от Ринко под одеялом прятался?

— Амакава!!!

— Н-ничего. Если братику Юто нравится, пусть пользуется, нано, — ангельским тоном пропела Сидзука.

— Ты зло. Настоящее зло, — пробормотал я.

— Эй, здесь есть полицейские?! — громко крикнула Шимомуро, привлекая внимание отдыхающих. — Хоть кто-нибудь? Здесь сейчас совершается преступление! Неужели никого нет?

— Девочка, сама разбирайся, — равнодушно послышалось издали.

— Хорошо! — староста грозно поправила очки. — Я сама вправлю вам мозги. Сидзука!

— Д-да!

— Не смей потакать желаниям этого животного! Ты пока еще маленькая и многого не понимаешь… О, Ноихара-сан, можете дать мне телефон ваших родителей?

— Ня-и?! (че?!) Я… не думаю… — подошедшая Химари впала в ступор.

— Они обе сироты. Ноихара — это место, где расположен их сиротский приют, — выдал я.

— Плохо. Значит, Сидзука, если он будет просить тебя посмотреть, как ты моешься или снять одежду, ни за что не соглашайся!

— Н-но ведь это братик Юто…

— Пока тебе не исполнится хотя бы восемнадцать, ясно?! Обещай мне!

— Обещаю, сестренка. Но если я буду старше восемнадцати, мне можно раздеваться перед братиком Юто?

— Если тогда ты еще не разочаруешься в этом отвратном лоликонщике, то можно.

Староста повернулась ко мне:

— Амакава Юто, я знаю, что ты давно потерял своих родителей, и некому повлиять на тебя, но это уже попахивает криминалом. Пойми, за нижнее белье несовершеннолетней тебя могут упечь за решетку. И твой нездоровый интерес, школьные купальники, все это ведет на кривую дорожку. Кто тебя подтолкнул? Неужели Масаки-кун? Как бы то ни было, я запрещаю тебе делать что-то извращенное с Сидзукой, красть ее белье, одевать ее в свои вещи и вообще прикасаться к ней!

— Но если я буду старше восемнадцати… — добавила Сидзука.

— …тогда можно с ее разрешения, — нехотя добавила Шимомуро.

— И извинись перед Сидзукой-тян. Сейчас же.

Черт, меня даже на ржач начало пробивать. Настолько ситуация стала выглядеть нелепой. Думаю, мизучи поймет, если я не обращусь к ней сейчас "моя лоли":

— Прости, Сидзука-тян, обещаю, я больше не будут трогать чужое белье. Это ведь трусики той бедной девочки из магазина?

— Что-о ты такое говоришь, братик Юто-с-с?! — мизучи прищурила глаза, а ее ангельский тон мгновенно испарился. — Конечно же, это мои трусики, которые я вчера положила в бельевую корзину… И лучше бы тебе, братик Юто, не вспоминать больше ту девочку-с.

Одноклассницы выглядели обескураженными. Настолько разительно поменялось поведение Сидзуки.

— Разумеется. Я буду носить с собой только то белье, которое ты мне любезно подбрасываешь!

— Нано-с, — прошипела мизучи. — В качестве извинений требую угостить меня мороженым. Нано.

— Договорились.

Я взял деньги, мобильник, и мы пошли вперед по направлению к виднеющемуся пляжному кафе. Химари и одноклассницы, особенно староста, не могли отпустить нас одних, поэтому направились следом. Плескающиеся на отмели Тайзо с парнями и Ринко заметили наш уход и тоже присоединились.

— Это было крайне… поучительно, моя лоли, — тихо сказал я шедшей рядом мизучи.

— Понравилось? А как ты…

Вдруг из глаз Сидзуки показались слезы, и она сдавлено зажала рот ладошкой. Но спустя пару секунд не выдержала и захихикала:

— Какое у тебя лицо было, нано. Я думала лопну там от смеха, ха-ха. И еще твои сопли прямо на бедном жирафе-сан! Аха-ха-ха-ха, — громко засмеялась змейка.

— Мне было не очень приятно, знаешь ли, — протянул я обиженно. — Но я рад, что смог тебя развеселить.

— Ха-ха-ха. Я давно так не веселилась, охотник. Очень давно. Это тебе подарок…

Мизучи быстро приблизилась, притянула за шею и чмокнула меня в щеку.

— Эй, Сидзука-тян, я что сказала?! — рявкнула сзади староста.

— Прости, четырехглазая-сестренка, просто я уже чувствую, что мне много больше восемнадцати… — в глазах мизучи плясали чертики.

— Четырехгла… Как ты обращаешься к старшим, паршивка?!

— Э-э, ты уверена, что в тебя влезет еще? — горестно спросил я, взирая на гору пустых плошек из-под мороженного.

Владелец заведения уже даже один раз звонил своему поставщику с просьбой прислать больше холодного лакомства. Вот ведь. Любому станет понятно, что человек, особенно такой компактный, как Сидзука, не способен съесть несколько десятков кило мороженого, но одноклассники воспринимали это словно само собой разумеющееся. Когда дело заходило об аякаси, у ребят полностью отключалось критическое мышление. Видимо, это и есть воздействие сильных аур е-кай.

— Уверена, нано. Не переживай. Я же обещала, что найду, чем отплатить.