Самба

Юката Химари покрылась горелыми проплешинами, прическа растрепалась, но бакэнэко оставалась вполне боеспособной и уверенно сдерживала огненного единорога. Против кирина Сидзука оказалась на диво эффективна. Водные смерчи обступили тело враждебного аякаси, не выпуская того наружу. Вся стоянка мгновенно окуталась белым густым паром из-за противостояния двух стихий. Со стороны Куэс послышались неразборчивые слова, потянуло магией, после чего туман развеялся. Сидзука убрала остатки исхудавших смерчей, явив взору рогатое существо, чье пламя пылало далеко не так ярко, как вначале.

— Кошка!

— Няэ! (знаю!)

Ясуцуна окуталась плотным фиолетовым маревом. Бакэнэко бросилась на противника, в несколько мощных атак снесла пламенную защиту аякаси и разрубила кирина на две части. Кровь монстра походила на темно-фиолетовое вино… Но недолго мы смогли наблюдать агонизирующий труп. Половинки кирина вспыхнули белым пламенем и за секунду исчезли в яркой вспышке. Словно аякаси после смерти уже не мог контролировать стихию, что являлась его сутью, и та быстро поглотила тело.

— Молодец, кошка! Юто, неплохо справился. Еще бы не вдохнул эту гадость.

— Ты отравился?! — обеспокоенно спросила Джингуджи.

— Уже вроде ничего.

— Юто, выпей, — поднесла мне воды в руках Сидзука.

— Т-ты, не смей пить из рук аякаси! — закричала колдунья.

Я не послушался и утолил жажду. Проверил свою голову — вроде пока не стал козленочком, как гласила народная мудрость. Вокруг на стоянке расстилался настоящий хаос из асфальтовых воронок, наполненных водой, разбросанных смятых или горящих автомобилей, стены ближайших зданий и земля покрылись копотью.

— М-да, а меня предупреждали, что после сумеречной луны всегда остается много работы… — задумчиво протянул водитель мерса из четвертого отдела, оглядев место побоища. — Благодарю, Амакава-сама, за изгнание духов. Я вызвал подкрепление, мы займемся остальным.

— Хорошо. Я поеду домой в Ноихару. Если что, со всеми вопросами — завтра.

— Понял. Предоставьте все нам, Амакава-сама.

— Куэс, увидимся.

— Да… До встречи, Юто.

— Знаешь, я немного разочарован тобой, Химари, — произнес я, устало всматриваясь в дорожное полотно, освещаемое фарами машин.

— Ну-я?! (что?!) Чем немилость заслужила, поведайте…

— Зачем ты копировала Джингуджи? Неужели свое тело не могла обрести?

— Сие глупость, милорд! Глаза такие от рождения у меня. Тело то мое токмо, я ж видала сумеречную луну девчонкой незрелой. Волосы и правда захотела себе такие же…

— А какие у тебя должны быть?

— Как шерсть моя в кошачьем облике.

— Наверное, неплохо будет смотреться, — глаза слипались, и я старался поддержать разговор, чтобы не уснуть за рулем.

— Коль верну свои волосы, то экзорцистка решит, что снова подражаю…

— Да демон с ней…

— Спасибо, милорд!

Вернулись в особняк мы только к часу ночи. Уставшие, но хотя бы не голодные. Я тщательно помылся (что удивительно, мизучи не приставала), оттирая с себя всю мерзость прошедшей схватки с чумным нуэ. Жаль, что внутренности тоже нельзя почистить мочалкой. И рухнул спать.

Нет, куда-то в своей жизни я явно повернул не туда. Только недавно я просыпался с мягким и теплым женским телом под боком. Теперь же мою постель грел маленький мальчик, дзасики-вараси, и охлаждала кучка скользких змеек. Главная мокрая змея снова обреталась в районе ног.

— Акира, зачем пришел?

— Братик, с тобой рядом хорошо! Не так больно от того, что… больше нет дома.

— Ясно. Пока Ноихара будет твоим домом. Возможно, скоро и постоянное пристанище тебе найдем.

— Спасибо! Местный дух очень страшная. Она меня не убьет?

— Нет, иначе я сам ее прибью.

Зевнув, я потянулся и спросил свою постоянную ночную гостью:

— Моя лоли, они еще не стали низшими?

— Терпение, Юто, у-а-у… — заразилась моей зевотой мизучи.

Потирая глаза, я прошлепал в ванную, столкнувшись в коридоре с Айей. Дух конверта ответила, что после вчерашнего нашу берлогу в Такамии осадили журналюги, поэтому Айя с Кагецуки передислоцировались в Ноихару на ночь, забрав все важные документы. Ротшильд просил передать, что в скором времени наведается, чтобы обсудить рабочие вопросы. Похоже, аякаси сходу признали в нем авторитета в финансовых делах. Я посоветовал внимательно следить за пронырливой акулой бизнеса, на что Айя серьезно кивнула.

Тщательно вычищая зубы, я старался избавиться от въевшегося гнилостного вкуса, похоже навсегда оставшегося мне на память от духа болезней. Как в трусах почувствовалось шевеление.

— Великая борода Мерлина! — с такими словами я выудил маленькую змейку из своих боксеров и выбросил на пол. Дух в ужасе уполз из ванной.

— Саки, смотри, совсем моя промежность мхом поросла, аж змеи завелись, — обратился я к молчаливой цукумогами рядом. Но той было все до лампочки. Открытый рот и бессмысленные глаза ничего не выражали. Хотя когда я схватил ее за грудь случайно, удалось добиться какой-то реакции…

Сплюнув зубную пасту и прополоскав рот, я повернулся в сторону Саки:

— Это во имя науки, аякаси! Все записи обязательно оставлю потомкам.

Я подошел к цукумогами и просунул свои руки ей подмышки.

— Посмотрим, как ты среагируешь на щекотку!

Как я ни старался, Саки не издала ни звука, даже не особо шелохнулась. Да у табуретки и то больше эмоций! Ясно, на начальном этапе развития духи предмета не особо эмоциональны. Либо ее владелец был интровертом. Да не-е, чтобы родился цукумогами нужны сильные людские чувства. Является ли безразличие и отстраненность чувством? А может это толстый махровый халат не дает ей ощутить всю мощь щекотки? Хм-м, под ним вроде бы ничего нет… Но если вот так аккуратно просунуть руку, то ничего запретного и не коснешься…

— Не-е-ет, — тихо проблеяла Саки.

Ощутив спинным мозгом угрозу, я резко отдернул руку, и в следующее мгновение дверь в ванную отъехала в сторону.

— Амакава-сама, завтрак готов.

— Спасибо.

Кайя напоследок бросила на нас с Саки подозрительный взгляд и удалилась, прикрыв дверь. Уф-ф, это было опасно. Вздумай она нажаловаться Тако, как у меня могли появиться реальные неприятности из бронетехники и катаны под окнами. Запишем эксперимент со щекоткой как условно успешный.

Глава 12

Лизлет в милой форме горничной с сияющей улыбкой как всегда скрашивала нашу славную клановую трапезу. Кагецуки буквально поклевал немного крупы и сырых сардин, Сидзука выдула дежурный ящик мороженого. Хмм, он стоит около тридцати тысяч йен… Если на каждый день, то пять миллионов уйдет за пять месяцев… Приемлемо. Но если к тому времени ее водные духи не начнут приносить пользу, точно посажу на диету. Толстая лоли — никуда не годится для имиджа Амакава.

— Милорд, обронили вы слова о делах вчера в беседе с экзорцисткой, — сказала Химари, уговорив свой рыбный салат и молочный коктейль из мороженого для мизучи.