Самки
Шрифт:
– А какого цвета глаза у вашей сестры?
– Зеленые.
– Наверно, очень красивые…
– Не такие красивые, как у вас, Лесенька.
Ну нет, так дело не пойдет. Михаил решительно кашлянул.
– А какое это имеет значение? – решительно привлек он к себе внимание.
– Очень большое, – повернулась к нему Леся и, больше не обращая внимания на Антона, начала объяснять: – Если глаза зеленые, интереснее будут выглядеть бриллианты вместе с изумрудами. Ваша… знакомая… она любит крупные украшения?
Михаил мстительно покосился на Нанайца:
– Она любит блестящие, как ворона.
Леся
– Ну, понимаете, она такая яркая, рыжая…
– Но для рыжей лучше подойдет желтое или красное золото, а не белое…
– Нет! Именно белое.
Как объяснить? Настю надо видеть.
Леся пожала плечами.
– Давайте я покажу вам несколько вариантов, а вы сами решите, что больше подходит.
Через десять минут жаркого спора они все же выбрали кольцо и серьги.
– Это модерн, – объясняла Леся. – Видите, знаменитый «удар бича», характерный для многих изделий в этом стиле. Для того чтобы увидеть интересные эффекты, можно покачать сережку… вот так… Смотрите – распределение световых бликов при движении начинает меняться, как в калейдоскопе, и в бриллиантах возникают все новые и новые вспышки света, меняется и цвет самих вспышек. Считается, что, чем лучше огранка, тем сильнее…
Подошел охранник:
– Леся, кончай лекцию. Десять минут осталось. Закрываемся.
– Все, берем, – объявил Ученый.
– И еще такую же подвеску, – не удержался от прикола Нанаец. – А к ней цепочка нужна. Ты иди пока, эти оплачивай, а мы с Лесей подберем.
Он решительно подтолкнул Михаила в сторону кассы и, уже поворачиваясь к девушке, прокричал вслед:
– Если денег не хватит, возвращайся, я добавлю!
Ученый заскрежетал зубами.
Леся красиво упаковала побрякушки в футляр и протянула Михаилу.
– А пойдемте с нами. Пожалуйста, – вдруг неожиданно предложил молчавший до сих пор Беседа и покраснел.
Она удивленно посмотрела на него.
– Верно! – тут же присоединился Нанаец. – У вас же рабочий день закончился.
Приплясывая на месте, Беседа доверительно сообщил:
– Настя веселая, и гостей любит… Может, даже обрадуется, если скажем, что вы ей подарок выбрали.
Ну, это вряд ли, прикинул Ученый, но вслух сказал:
– Правда, Леся, идем.
А когда сказал, понял, что уже не уйдет без нее, что ему необходимо, чтобы эта девушка была с ним рядом. Сейчас, завтра, через год. Он смотрел на нее и понимал, как глупо выглядит, как по-идиотски просяще улыбается, но ничего не мог поделать. И уже знал, что будет просить, умолять, встанет на колени, но добьется ее согласия любыми средствами. И она поняла это. Снова немного застенчиво усмехнулась, опустила глаза и кивнула:
– Через четверть часа я закончу, и если вы подождете…
– Мы будем ждать Ле-е-есю! Сколько скажет, столько и буде-е-ем! – ликующе заорал Беседа, вылетая из магазина.
Охранник проводил его удивленным взглядом, повернулся, глядя на оставшихся. Антон пожал плечами и выразительно повертел пальцем у виска.
Идя к выходу, Михаил изо всех сил старался скрыть смущенную, но очень довольную
ухмылку. Беседа уже устроился за рулем. Отлично! Антон усядется, как всегда, впереди, а он рядом с Лесей сзади.Как бы не так. Антон демонстративно остановился у задней дверцы и закурил. Михаил усмехнулся и тоже вытащил сигареты. Прикинул диспозицию. Так, сейчас она выйдет, он быстро отворит дверцу, усядется первым, и пригласит ее сесть рядом. Не очень-то вежливо, зато наверняка.
И вот она появилась. Без черной униформы Леся выглядела совсем неприметно – потертые джинсы, сандалии на босу ногу, дешевая китайская футболка почти до колен. Размеров на пять больше, чем нужно, прикинул Михаил.
Он рванул дверцу на себя и собрался залезть внутрь… В ту же секунду Нанаец выскочил на дорогу, отворил дверь с противоположной стороны и плюхнулся на сиденье, а Беседа неторопливо приоткрыл дверь справа от себя и, улыбаясь во все тридцать два зуба, позвал:
– Леся, идите сюда!
«Во блин! – кисло подумал Ученый. – Видок у меня. Выставил ей жопу…»
Он нехотя уселся рядом с Нанайцем. Физиономия у того была изрядно перекошенной. Ну и то хорошо, решил Михаил. Ни нашим, ни вашим. А Беседа, ну бог с ним… Пусть порадуется чуток.
И тут его ждал сюрприз. Леся уютно устроилась на сиденье и предложила:
– Джон, а давай на «ты». И, кстати, почему тебя так зовут?
О!.. Ну сейчас начнется… Ученый с тоской закатил глаза. Рядом тяжело вздохнул Антон.
И снова произошло невероятное.
– А у нас в Бурятии чуть не каждый второй – Джон, – неожиданно хихикнул Беседа. – Шучу. Но, вообще, это длинная история, в другой раз расскажу.
Ученый и Нанаец переглянулись. Если так и дальше пойдет…
И ведь пошло!
– В другой так в другой, – легко согласилась Леся. – Тогда про Бурятию расскажи, а то я дальше Московской области никуда не выбиралась.
– Крохотным знаменем над планетою бьется Отчизна моя – Бурятия, – тут же процитировал Беседа.
– Очень красиво. Это ты сам сочинил?
Джон с сожалением вздохнул и признался:
– Нет. Намжил Нимбуев.
И тут же, не давая себя прервать, выложил историю жизни любимого поэта. Его, впрочем, никто не прерывал. Ученый с Нанайцем – потому что знали: бесполезно, Леся – потому что действительно заинтересовалась.
– Еще что-нибудь почитай.
Уговаривать Беседу не пришлось, он с готовностью начал нараспев:
Ты нежно, бессвязно мне что-то шептала, как будто бы дождь шелестел за окном.
А может быть, дождь шелестел за окном, и все остальное мне только приснилось?..
Он смущенно запнулся:
– Я их много знаю, но лучше тебе книжку подарю. А вот Бурятия – это да! Один Байкал – целая поэма. Примитивный каяк, древнее как мир весло – и ты забываешь о существовании тонущих в серой мгле городов, о неотложных делах, о нескончаемой суете. Как будто возвращаешься туда, откуда пришел, где и должен быть. Вокруг горы, луга, тайга и воздух, наполненный запахами воды, скал и цветов. Внизу – кристально прозрачная вода. Над головой – бездонное синее небо, ослепительно белые облака и жаркое солнце или безумные россыпи звезд. Величественные утесы, гроты и пещеры, бухты и заливы, загадочные наскальные рисунки древних бурят…