Самый страшный зверь
Шрифт:
– Щедрого?! Совсем сдурела на старости лет?! Ты разве не знаешь, что рыбы давно уже нет? Одна мелочь, да и той так мало, что худую кошку не накормить. К тому же никакая она не моя. Я тебе что, рыбий пастух? Хозяин селедки? Император трески?
– Значит, надо сделать так, как предлагает преподобный Дэгфинн. Демоны выпьют кровь и оставят нас в покое. Мы накормим детей и засолим рыбу впрок, а там и урожай подоспеет, не так долго ждать осталось.
– Неслыханное дело, богопротивных демонов кормить! – Упрямый рыбак никак не мог угомониться. – Разве нельзя корову отдать Зверю? К нему вернется
Толпа дружно и как-то невесело рассмеялась, а Фроди пропитым голосом выкрикнул:
– Ты бы Зверю еще селедки своей вонючей предложил! Вот же умора! Зверю твои подачки не нужны! Зверь сам возьмет, если ему надо будет!
– Сам его покорми, селедочник, – добавила толстуха, чем вызвала новый взрыв странно-мрачного веселья.
Дэгфинн, перекрикивая смех, заявил:
– Русалочку привяжем возле дальней опушки, там ее найдут быстро.
Не услышав возражений, преподобный прошел через толпу, направляясь прямиком к Дирту. Приблизившись, с загадочным выражением лица заявил:
– Все слышал?
– Почти.
– Мы уподобились язычникам, – с неожиданной горечью произнес преподобный. – Оставляем жертву демонам, чтобы накормить наших детей.
Дирт покачал головой:
– Корова быстрее сдохнет от старости, чем за ней демоны придут.
– Они придут. Они всегда приходят. Они заберут свое. Возьмут только кровь, оставят мясо. Это противно и богомерзко, но потом я позволю людям взять мясо. Им нужна еда, их дети начинают болеть.
– Будете доедать за демонами?!
– Нас мало, мы в окружении страшных тварей. Иногда надо мириться с неизбежным. Демоны заберут кровь, а мы возьмем мясо. Ты все понял, чужак?
– Это не мое дело.
– Твое. Вы живете с нами, не забывай это.
– Мы больше даем, чем берем у вас.
– Вам не надо кормить детей, а нам надо.
– Преподобный, я вообще не пойму, о чем мы спорим.
– Запомни, демоны выпьют кровь, и завтра у нас будет мясо. Ты все понял?
Сказав это, Дэгфинн скрылся за углом хлева. Дирт, проводив его задумчивым взглядом, обернулся, разглядел в толпе Мади, понял, что при таком столпотворении не стоит затевать конфликт, и отправился вслед за преподобным.
Ему еще надо сварить похлебку. И хорошо бы дров наколоть, запас почти вышел. Или лучше из лесу вязанку-другую хвороста принести?
Нет, лучше наколоть. На опушке скоро не то что веток – даже хвои сухой не останется, все подчистую для очагов выгребают. За сушняком придется идти дальше, причем делать это на глазах хеннигвильцев. А им очень не нравится, что какой-то мальчишка нагло игнорирует главный закон и не испытывает при этом даже намека на страх. Опять будут плеваться вслед, а то и комом грязи кинут. Делать обход по берегу, чтобы никто не увидел, слишком долго, а бродить с грузом Дирту не нравилось.
Решено: заглянет к кузнецу. Колун в селении всего один, и хранится он у него.
На подходе к кузне нос Дирта уловил необычайно насыщенный хвойный аромат. Такое впечатление, будто ноздри свежей живицей обмазали.
Разгадка
обнаружилась быстро: на очаге перед входом в кузню Агнар в крошечном котелке кипятил какую-то густую массу, непрерывно ее перемешивая. Именно она являлась источником сногсшибательного хвойного аромата.– Ну и запах. Это что такое?
Агнар, проигнорировав праздный вопрос, задал свой:
– Ты руду принес?
– Какую руду?
– Не притворяйся трухлявым пнем, ты прекрасно знаешь, о чем я.
– Но ты не просил ничего приносить.
– А сам разве не можешь сообразить? Когда я видел руду в последний раз? Как только снег на вершинах сошел. Оглянись: на дворе уже лето.
– Мальчишки нашли обломок лодки недавно, гвозди ты забрал.
– Там тех гвоздей на пару дрянных ножей. Руда нужна.
– Ну, раз нужна, принесу. Только я сейчас занят очень, каждое утро на охоту хожу, а до болота дальний путь, целый день уйдет.
– Руда нужнее дичи.
– Дэгфинн думает иначе. Сам спрашивал про дичь сегодня.
– Ты был на собрании?
– Проходил мимо в самом конце.
– Чего это тебя за хлев понесло?
– Мади искал.
– И зачем он тебе понадобился? Вы ведь вроде не друзья.
– Да вот… хотел поколотить его как следует.
– А… Ну это дело нужное. Что там еще Дэгфинн говорил?
– Говорил, что у дальней опушки на ночь привяжут Русалочку.
– Это еще зачем?! Хочет, чтобы ее лось полюбил?!
– Он думает, что демоны в темноте придут и выпьют ее кровь. И еще сказал, что они не едят мясо, оно останется и можно будет его забрать.
– А почему Русалочку? У нас хряк уже староват, молодой может его подменить. Лучше его пусть привяжут, корову как-то жалко.
– Не знаю. Может, Дэгфинн думает, что хряк вонючий и демоны им побрезгуют.
– Преподобный уже сам не знает что думать. Мне начинает надоедать все это. Слышал, что с младшим тезкой Мади делается?
– Вроде пухнет он.
– Вот-вот. От голода все. Дети первыми мрут, уж я-то знаю. Так ты принесешь руду?
– Поговори с Дэгфинном. Если он скажет, что я могу день-другой не охотиться, то схожу. Не хочу с ним ссориться, он злопамятный.
– Что тебе Дэгфинн и ссоры с ним? Поругается, и все. Я говорю: принеси руду.
– А он потом будет обзывать меня нахлебником, а за ним все старухи начнут в спину плеваться.
– Много не наплюют.
– Мне не нравится, когда они так делают.
– Как трудно с тобой толковать. Ладно, увижу преподобного, договорюсь, твоя взяла.
– Колун можно взять?
– Бери. Только вернуть не забудь.
Глава 2
На полпути к дверям дома Дирта перехватил пес со сложной родословной: примесь волчьей крови была столь серьезной, что он даже лаять не умел. Зато умел вилять хвостом и делать невыносимо жалобные глаза, чем сейчас и занимался.
– Для тебя ничего нет, – категорично заявил ему Дирт. – Иди, мышей полови в поле: и людям польза, и брюху радость.
Пес вздохнул, будто человек, полностью разочаровавшийся в жизни, и печально опустил голову, а Дирт, продолжая продвигаться к двери, решил его немного утешить: