Санек 4

С этими словами он повернулся к мужикам с мешком и рыкнул:

— Ну, что встали? Несите на кухню.

Тут и мама встрепенулась и скомандовала одной из горничных, кивнув на мужиков:

— Фрося, проводи.

Сама же повернулась к помещикам и добавила, слегка запнувшись:

— Проходите, пожалуйста, в столовую. Александр покажет. Я сейчас распоряжусь, чтобы накрыли стол, и присоединюсь.

Здоровяк тут же ответил:

— Спасибо большое. Только не нужно сильно стараться, мы буквально на несколько минут заскочили, сильно рассиживаться некогда. И да, тут есть все необходимое, гхм, для рюмки чая.

Он протянул корзину, которую я тут же перехватил, не позволять же это делать маме. В руках здоровяка корзина казалась невесомой, а меня чуть не пригнула к земле, пришлось приложить кое-какие усилия, чтобы не опозориться. Естественно, сам не стал тащить её на кухню, только отошёл на пару шагов, аккуратно поставил на небольшой журнальный столик и, указав направление, предложил:

— Проходите, господа.

Глава 2

Застолье и правда вышло коротким. Помещики торопились, поэтому по-быстрому выпили несколько стопок водки, закусили соленьями и нарезкой копченого мяса, которое сами же привезли, и начали собираться. Правда, здоровяк и тут отметился. Прикольно было наблюдать, как он с какой-то даже тоской посмотрел на стопарик, который в его лапе просто потерялся. Так и хотелось заменить ему тару на более приемлемую для его комплекции, с трудом сдержался, чтобы не предложить это маме, вовремя одумался. Так ведь можно и обидеть человека.

Визит был хоть и коротким, но зато очень плодотворным для нашей семьи. Мы успели оговорить, в какой день помещики пришлют своих людей для помощи на полях, а Иван Петрович пообещал еще и работающего у него немца-агронома привезти, чтобы он помог грамотно определить, что и где лучше сажать. В общем, день выдался удачным для нас, даже несмотря на его не самое веселое начало.

Проводив гостей, мама пересчитала подаренные ими ассигнации и задумчиво произнесла:

— Теперь хоть не придется думать, чем оплачивать следующий год гимназии.

Я мысленно поморщился. Вот тоже проблема, для полного счастья сейчас только и не хватает в очередной раз пойти в школу. Главное ведь, что пользы от этой учебы никакой, но я пока даже представить не могу, как мне избежать этой участи. Не стал пока разговаривать на эту тему и пытаться убеждать маму, что мне это не нужно. Будет еще время, наверное.

После этого незапланированного перекуса я вернулся к себе, чтобы продолжить размышления о будущем, но с этим ничего не вышло. Сестренки, пока я отсутствовал, оккупировали спальню и, дождавшись моего возвращения, потребовали рассказать им какую-нибудь сказку. Как я понял, весь последний год они занимаются, считай, террором меня любимого. Дескать, раз учишься в гимназии, значит тебе надо много читать, а что для чтения может быть лучше добрых сказок, которые потом можно рассказать сестренкам? В общем, попадос. Пришлось сдаваться, сесть на кровать в окружении мелких красавиц и рассказывать. Благо я знаю немало всяких сказок.

За сказкой я внимательно наблюдал за мелкими, стараясь понять характер каждой из них, и, несмотря на вбитые мамой в подкорку девчатам правила поведения, я смог сделать кое-какие выводы.

С Елизаветой понятно: двухлетняя кроха, всеобщая любимица, неспособная долго усидеть на одном месте. В отличие от нее пятилетняя Мария обещает вырасти серьезной, себе на уме, дамой. Я сделал такой вывод, наблюдая за ее поведением. Она ни на секунду не позволила себе расслабиться, так и просидела, все время держа спинку ровно. Семилетняя Ольга — в будущем мужская погибель. Уже сейчас она кокетка с легким характером и постоянной улыбкой на лице, капризно выпячивающая губку, когда ей что-то не нравится. Сказку я, застигнутый врасплох детьми, почему-то выбрал не самую подходящую. Сам не знаю почему, но я начал рассказывать про Золушку и довел детей до слез, даже несмотря на счастливый конец. Они настолько близко приняли ее к сердцу, что Лиза, захлебываясь в слезах, пробормотала:

— Мама тоже чужого дядю пливедет, который нас обижать будет?

Естественно, пришлось тут же брать ее на руки, гладить по голове и уверять, что я уж точно в обиду их не дам. Короче, не угадал со сказкой и в итоге еще и от мамы выслушал очередную лекцию о том, что надо думать, прежде чем что-то кому-то рассказывать.

В общем, мой первый день в новом мире выдался тяжелым и напряженным во всех отношениях, да настолько, что вечером, когда пришло время ложиться спать, вырубился, будто свет выключили.

А утром следующего дня я аж потерялся, когда выяснилось, что мне пора отправляться на учебу.

Нет, понятно, что этот год по-любому придется заканчивать, благо до летнего перерыва в учебе осталось немного ждать, но вот о том, что уже сегодня надо идти на занятия, я как-то не задумывался, поэтому слегка растерялся. Но все же совладал с эмоциями, на автомате надел приготовленную служанками форменную одежду, собрал ранец и после плотного завтрака отправился учиться.

Хотя гимназия была недалеко от нашего дома, и я легко добежал бы туда сам, мама настояла, чтобы меня везли на карете. Конечно, название «карета» для этого ящика на колесах слишком громкое, но какая уж есть.

Тихон, который у нас занимает сразу кучу должностей — конюха, дворника, истопника и садовника, к отправлению успел не только подготовить карету и подогнать ее к парадному крыльцу, но и заставить горничных смахнуть пыль внутри кареты. Поэтому путешествие до гимназии, если не учитывать жуткую тряску, выдалось вполне комфортным. Вот только закончилось оно неоднозначно — я чуть не погиб.

По дороге я задумался над реалиями, в которых мне предстоит здесь жить. Когда карета остановилась, я слегка замешкался, открывая дверь, потому что вступил в борьбу с лямкой ранца, которая за что-то зацепилась. Эта заминка спасла мне жизнь.

Карету Тихон остановил у ворот в кованной ограде, которая опоясывала длинное здание гимназии, так что пройти до входа мне оставалось буквально пару метров.

Буквально через несколько секунд, которые по идее нужны, чтобы пассажир вышел из кареты после того, как ее дверь открылась, между нашим экипажем и воротами на хорошей такой скорости влетела какая-то пролетка, с трудом вписавшись в этот небольшой промежуток. Не задержись я внутри, и меня сбила бы напрочь эта бешеная хрень. Чудом я не пострадал и неслабо так испугался. В голове сразу мелькнула мысль: «жизнь-то последняя, обидно будет погибнуть, не успев толком пожить».

Следом за этой мыслью пришла злость на самого себя и совершенно другая мысль: «нет уж, хрен дождетесь, чтобы я сныкался в ракушке, как улитка». Конечно же, это появление в нужный момент бешено несущейся пролетки не случайно. Это явно хорошо спланированная акция по моему устранению. К бабке ходить не надо, чтобы понять, кто это организовал, а раз так, значит надо не ныть себя жалеючи, а подумать над ответкой. Как-то слишком много этих зажравшихся купцов для меня одного, надо бы, наверное, проредить слегка их поголовье.

Все эти мысли пролетели со скоростью молнии, и перебил их своим появлением в дверном проеме Тихон, который со словами «Жив! Слава Богу, жив!» начал ломиться в карету, пытаясь прям на ходу меня ощупать, не прекращая при этом причитать.

— Где болит? Сильно зацепили?

Пришлось прикрикнуть на этого дядьку, который вдруг стал вести себя как наседка.

— Тихон, я не пострадал! Успокойся.

Секунду поразмыслил и добавил:

— Давай, наверное, вези меня домой, как-то не до учебы уже.