Санитары

Федор тянул его куда-то за собой, мимо кафешек, отгороженных от общего пространства платформы брезентовыми или пластиковыми ширмами, за которыми стояли столы и лавки, а возле кухонных печурок суетились хозяева, стараясь удовлетворить желудочные запросы посетителей. Там, где сервис был покруче, за столиками, делясь новостями или обсуждая важные деловые вопросы, сидели крупные заезжие торговцы, люди из администрации станции и высокие военные чины. В забегаловках с ассортиментом попроще завтракали рабочие, мастеровые, курьеры, солдаты и служащие станции. Дразнящие ароматы витали над платформой, заставляя живот голодно урчать.

Добравшись наконец до нужного мета, Федор затащил Димку в одну из таких забегаловок. Грузный седовласый хозяин с плутоватым взглядом и густыми вислыми усами под горбатым носом, оказавшийся знакомым Федора, встретил их чуть ли не с распростертыми объятиями. Через минуту, покидав на пол рюкзаки и повесив оружие на спинки стульев, они уже сидели за столиком и с аппетитом хлебали из железных мисок густое ароматное варево из грибов и свинины. После похлебки трактирщик принес горячий грибной чай, источавший какой-то необычный, но очень вкусный, дразнящий запах.

— Федь, а почему он с нас ничего не взял?

— Знакомства, Димон, это великая движущая сила, — подмигнул Федор. — Помнишь, как в прошлом году наши сталкеры притащили с поверхности пару тюков специй? Уж не знаю, где откопали, но заход был крайне удачный — все вернулись целы, да еще с дефицитным товаром.

— Помню, конечно. И что?

— Эти специи сейчас плавают в твоем чае. Гвоздика, если не ошибаюсь. Взаимовыгодный бартер: мы подкидываем кое-каким людям с Ганзы нужный товар, а взамен наши караванщики и курьеры пользуются бесплатными услугами.

Сидеть за высокими брезентовыми ширмами, неторопливо прихлебывая чай, было уютно. Сытый желудок настраивал на благодушный лад, и Димка впервые за двое суток сумел хоть как-то расслабиться. Словно некая внутренняя струнка в душе, до этого непрерывно звеневшая от перенапряжения, разом ослабла. «Все будет хорошо, — думал он, баюкая в ладонях горячую кружку из керамики и делая очередной глоток обжигающей, умопомрачительно вкусной жидкости. — Все обязательно будет хорошо…»

— Ба, какая встреча!

Охранник на входе торопливо убрался, пропуская нового посетителя в ганзейской военной форме. Димка вздрогнул, мысленно выругавшись, а былое напряжение сразу вернулось. Ибо в забегаловку пожаловал не кто иной, как Шрам, он же Виктор Викторович Леденцов, ближайший подручный Панкратова. На имена у Димки всегда была хорошая память.

— Ибрагим, — окликнул Шрам хозяина, бесцеремонно усаживаясь на свободный стул за столик бауманцев. — Тащи свой чудо-чай.

— Минуточку, Витюша, дорогой, одну минуточку, — хозяин, расслабленно дремавший на стуле возле кухонной плиты, сразу подскочил и засуетился.

— Даже если вы точно знаете, что у вас мания преследования, — это вовсе не значит, что за вами никто не гонится, — многозначительно проговорил Федор, скорбно вздохнув.

— Самая тонкая резьба — это резьба по горлу, — парируя, осклабился Шрам. Жуткое изувеченное лицо от ухмылки словно собралось бульдожьими складками, обнажив почти коричневые от налета, но еще крепкие зубы. — Спокойно, ребятишки, я пришел с миром. Есть новости. Секунду… — Леденцов подождал, когда хозяин забегаловки поставит на стол красивую фарфоровую кружку «для особых гостей».

— Ибрагим, выйди на пять минут и присмотри, чтобы к нам никто не лез, а то сильно рассержусь.

— Витя, дорогой, а как же посетители? Супчик остывает, чай остывает, дрова прогорают, продукты переводятся зря! — всплеснув руками, горестно запричитал хозяин. — Так же нельзя, Витя…

— Пшел вон… дорогой. Зайдешь раньше, чем позову, — уши отрежу.

— Грубый ты, Витюша. — Рассерженно вытирая руки о передник, хозяин вышел из чайной.

— Так вот, звонил ваш Сотников, — как ни в чем не бывало продолжил Шрам, в упор глядя на Димку холодным змеиным взглядом. — С этого момента ты, Дмитрий Михайлович, полномочный представитель расследования от Бауманского Альянса. — В голосе особиста прозвучала явная насмешка, показывая, насколько низко он ценит как само назначение Димки, так и его личные качества.

— Вот тебе на! — Федор от удивления откинулся на спинку стула. — У бати семь пятниц на неделе. То командует возвращаться, то вдруг нужно оставаться. Он бы определился, что ли…

Димка тоже был огорошен неожиданным изменением статуса — от подручного челнока до представителя суверенного государства. Да и по отчеству его еще никто не называл, даже ради насмешки.

— Но нос сильно не задирай, — продолжал Шрам, проигнорировав замечание Федора. — Сейчас твоя, Дмитрий Михайлович, задача — не лезть под руку серьезным дядям, которые уже заняты расследованием. Предупреждая вопросы: мы ищем, не сомневайся. На всех станциях метро наши агенты предупреждены и носом землю роют, выуживая крохи информации. Поисковые группы по-прежнему прочесывают все ответвления между Курской и Павелецкой. Так что просто наберись терпения. Кстати, поздравляю с метким выстрелом на Курской, наслышан, как ты завалил оборотня. Хорошая реакция. — Шрам снова подмигнул. — Может, и выйдет из тебя толк со временем.

— Ага, ёханый бабай, толк из него выйдет, а бестолочь останется, — ехидно вставил Федор. — Димон из тех, кто вечно притягивает неприятности.

— Федь, заткнись, — сердито попросил Димка.

— Если под неприятностями ты имеешь в виду меня, Кротов, то сильно не переживай, надолго я вас не стесню, — Шрам отхлебнул из кружки, причмокнул с явным удовольствием. — Чаек только допью — ради него ведь и таскаюсь в этот крысятник — и пойду. Дел выше крыши… Так вот, насколько мне известно, Дмитрий Михайлович…

— Просто Дмитрий, — буркнул Димка.

— Насколько мне известно, просто Дмитрий, — снова осклабился Шрам, — ты ведь страстно хотел податься в сталкеры. И даже проходил обучение. Что помешало закончить?

Димка едва не зарычал от злости, но сдержался. Какой смысл в таких издевках? Шрам что, действительно получает от этого неописуемое удовольствие?

Он заставил себя успокоиться. Не стоит показывать этому гаду, что тебя задевают его мелкие подначки.

— Так в чем проблема? — Шрам проявил настойчивость. — Оказалось, что дома, на станции, милее, чем на поверхности?

«Он что, в трусости меня обвиняет?! — Димка медленно поднял правую руку, демонстрируя увечье, и так же медленно опустил. — На, подавись, издевайся, сколько влезет! Можно подумать, сам не знаешь, сволочь…»

— Ерунда, парень, — Леденцов небрежным жестом отмел довод. — Я знаю сталкеров, которые покалечены серьезнее, чем ты, но они постоянно ходят наверх и возвращаются живыми. А если брать диких караванщиков, которые торгуют с Калининской Конфедерацией и шастают по поверхности, как у себя дома, так на тех вообще живого места нет, сплошь увечья. Ты что, перегорел, что ли, сломался?