Саркофаг

И ничего не случилось!

Ни взрыва, ничего подобного…

Как-то даже странно.

Что же, выходит, не получилось? Зварнн неправильно все рассчитал… ошибся?

Тихомиров с досадой облизал пересохшие губы, не обращая внимания на крики летчика. Тот, наверное, докладывал, что горючее уже совсем на исходе, что нужно где-то сесть…

Максим почувствовал, как самолет пошел на снижение – вдруг резко сдавило живот, под ложечкой образовалась какая-то неприятная пустота, впрочем, ненадолго… Толчок!!! Оп… И уже покатили!

Что и говорить, эту посадку Сашка произвел куда более мягко, нежели предыдущую… Что и понятно – сейчас он посадил кукурузник на шоссе, а не на морковное поле! Выбрал, видать, подходящий участок…

Вот самолет замедлился… Двигатель пару раз чихнул и затих.

– Макс! – Отстегнув ремни, Олеся выбралась из своего кресла. – Ты нам все же обещал объяснить…

– Объясню, – улыбнулся Тихомиров. – Только вот для себя уясню вначале…

Он спрыгнул на асфальт, осмотрелся… Стоял чудесный сентябрьский денек… Все такой же! Так же светило солнышко, в бледно-голубом небе медленно плыли белые облака, сбиваясь в стаи, кричали перелетные птицы.

И никакого следа надоевшего тумана! Что и понятно – семьдесят шестой год все-таки…

Семьдесят шестой?

А это что еще такое?

На обочине, неподалеку, уткнулось носом в кювет авто… серенькая «лада»-«десятка»!

Да-да, «десятка»! Значит, что же, получилось? Значит, никой не…

– Олеся! Максим! – в кабине радостно закричал пилот. – Радио! Радио заработало!

Радио?

Подхватив выпрыгнувшую из салона подругу на руки, Тихомиров навострил уши.

– Передаем обращение Временного правительства Российской Федерации… «К гражданам России».