Сашка

Однако такая учебная жизнь продолжалась недолго. Через месяц в торжественной обстановке приняли присягу, и в тот же день их, молодых солдат, отправили на западную границу, где в спешке возводилась новая оборонительная линия. Батальон, в котором Сашка проходил службу, участвовал в строительстве дотов (долговременных огневых точек) в районе деревни Орля севернее Бреста еще с лета 1940 года. Как и на любом грандиозном строительстве, рабочих рук, конечно, не хватало, вот и пришлось срочно отправлять на стройку недоучившееся пополнение. «Ничего, в процессе работ научатся», – решило большое армейское начальство, и молодые неопытные солдаты были брошены в трудовой бой.

Строительство велось вдоль русла реки Западный Буг, всего в нескольких километрах от границы, и Сашке частенько приходилось видеть пограничников, вызывающих у него чувство зависти своими зелеными фуражками. Работали с утра до ночи без выходных. Иногда разбивались на бригады и работали даже по ночам при свете костров. Кормить сразу стали хуже. На обед – жидкий суп с волокнами редкого мяса и вяленая рыба. Но никто не ныл, не стонал. Все понимали, что обстановка между двумя великими соседями накаляется. Иногда со стороны Польши появлялись немецкие самолеты с крестами на фюзеляжах. Почему-то их не сбивали, и они спокойно продолжали кружить над советской территорией, пока не появлялись краснозвездные истребители и не отгоняли непрошеных гостей назад.

В эти моменты работа замирала. Было приказано при появлении самолетов прятаться, ничем не выдавая себя. Только тогда над одной большой стройкой заступало затишье. Люди переводили дух, лежа в недостроенных блиндажах, окопах, дотах, чтобы через какое-то время с новой силой взяться за продолжение этой такой нужной, но очень изнуряющей работы. Рядом с Сашкиным батальоном работали и другие саперные подразделения, прибывшие на границу со всего Советского Союза. Кроме них на стройку приехало много комсомольских рабочих бригад, так что со стороны стройка напоминала большой муравейник. Здесь Сашка впервые увидел коренастых невысоких и молчаливых сибиряков, а также шумных, похожих друг на друга, как две капли воды, жителей Средней Азии, плохо говорящих по-русски. Задача батальона была проста: копать, пилить, таскать, месить бетон и помогать специалистам, осуществляющим возведение неприступных объектов.

Командир батальона капитан Пономарев еще больше похудел, глаза впали от постоянного недосыпа, но тем не менее он не терял оптимизма, заряжая своим спокойным энтузиазмом подчиненных. Комбат всегда был на виду, то показывая, как нужно мешать раствор, правильно ставить арматуру или маскировать бруствер только что вырытой траншеи, то сопровождая высокое армейское начальство, зачастившее с постоянными инспекциями, то доказывая что-то артиллеристам, начавшим устанавливать орудия в некоторых дотах (потом из них велась пристрелка секторов обстрела, поначалу пугавшая Сашку до дрожи в коленях).

Однажды в субботу вечером Пономарев встретил Сашку:

– О, Цагельник! Хорошо, что ты мне попался. Косу в руках держишь хорошо?

– Так точно, товарищ капитан, косить умею, – ответил Сашка, недоумевая, зачем сейчас понадобилась коса. Но его дело маленькое, поэтому лишних вопросов задавать не стал.

– Это хорошо, – задумчиво сказал комбат. – Значит, сейчас идешь к ротному и говоришь ему, что согласно моему приказу ты завтра утром поступаешь в распоряжение пограничников местной заставы. Твоя задача – встать пораньше и скосить камыш вон у того затона, – он показал рукой на небольшой лужок, находящийся метрах в пятистах от них. – Спецы говорят, что уж очень высокий камыш там вырос, мешает им сектор для пулемета нормально закрыть. Поэтому сегодня после ужина на работу не выходишь, сразу идешь спать, а ротный пусть зайдет ко мне за пропуском для тебя. Как-никак пограничная зона, никого без сопровождения туда не пускают, сам знаешь. Завтра в три часа утра за тобой зайдет сопровождающий. Понятно?

– Так точно, товарищ капитан, – ответил Сашка по уставу.

– Ну, вот и ладненько. Не забудь зайти к старшине, пусть косу даст. Только скажи ему, пусть не жадничает, а даст хорошую, какую сам правил. А то знаю я этого старого жмота, всучит тебе самую тупую, будешь потом мучиться.

– Не переживайте, товарищ капитан, все сделаю. А косу я и сам могу поправить и наточить, я умею.

– Брусок с собой тоже возьми, камыш тяжелый, точить часто придется. До восьми утра чтобы управился, с утра в дальнем доте начнут уже пулемет устанавливать, им пристрелку нужно будет провести. Вопросы есть?

– Никак нет, товарищ капитан!

– Ну, если нет, то марш выполнять!

Сашка козырнул, повернулся кругом, как учили, и помчался искать ротного.

Косить он умел и любил это делать. Разве можно было не любить этот потрясающе-пьянящий запах свежескошенной травы, такой душистый и волшебно спокойный одновременно. Отец еще с самого детства брал Сашку с собой на покос, и там, еще совсем мальчишкой, он постигал тайну этого нелегкого ремесла. Правда, камыш раньше косить не приходилось, но ничего, он обязательно справится.

Так думал Сашка, отправляясь после нехитрого армейского ужина в палатку спать, перед этим предупредив дневального, что за ним придут в три ночи, и положив выданный пропуск в карман гимнастерки. Все ушли на работу, а он, как король, лежал в палатке один, думая о завтрашнем дне. Долго ворочался с боку на бок, пытаясь уснуть, но организм, приученный жить по жесткому армейскому распорядку, отказывался подарить ему ранний сон. Так и валялся на кровати, пока не пришли с работы остальные товарищи и по лагерю не был объявлен отбой.

Глава 4

Было еще совсем темно, когда кто-то стал трясти Сашку за плечо. Спросонья он вначале даже не понял, что произошло и где он находится.

– Ты Цагельник? – раздался громкий шепот над ухом.

– Ага!

– Тогда вставай, я за тобой.

– Хорошо, встаю, – Сашка сел на кровати, протер сонные глаза и стал надевать форму. Через минуту он уже вышел из палатки, направляясь с пограничником к дневальному, чтобы забрать оставленные там на хранение косу и точильный брусок.

– Меня Федя зовут, – представился невысокий коренастый пограничник, нарушив тишину, когда они, перепрыгнув через вырытые траншеи, прошли мимо построенного, но не оборудованного до конца дота и двинулись по лугу к камышам. – Я с Урала, деревня у нас называется Мысы, это около Шадринска. Слышал про такой город?

– Не-а, не слышал, – в ответ сказал Сашка, – а я Саша, сам из Белоруссии буду, с Полесья, тут не очень далеко.

– Давно служишь? – Федор ловко обходил кочки и высокую траву, хотя небо только-только начинало сереть на востоке, и Сашка все время спотыкался, так как ему было плохо видно, что делается под ногами.

– С весны этого года, – не стал он лукавить.

– А я так с 39-го. В сентябре ушел, через неделю после старшего брата Дмитрия. Так его в Хабаровск направили, а меня вот сюда, на границу. Обещали в конце лета демобилизовать, дома еще ни разу не был, уже по братьям да сестрам соскучился очень. И папка с мамкой заждались. Нас пятеро братьев и две сестры. А служим пока мы с Димкой, – даже в темноте было видно, что Федор улыбается. – Эх, люблю я такое время, утреннее, мы в детстве с ребятами часто на озеро бегали по утрам. Тогда самый клев. У нас озеро рядом с деревней большое, правда, название страшное: Могильное. Это потому что вода черная, прямо как земля на кладбище.