Саврола

— Да, сэр, только что прибыл пакет с несколькими важными депешами, требующими вашего немедленного внимания.

В какой-то момент президент почувствовал желание послать Мигуэля вместе с его депешами к дьяволу, но он сдержал свои эмоции.

— Ладно, я сейчас приду. Мы увидимся во время завтрака, моя дорогая. А пока до свидания. — И он удалился с какой-то натянутой вымученной улыбкой.

Вот так обычно и получается, что великие люди рискуют своей жизнью, чтобы достигнуть власти, которая затем не доставляет им удовольствия. И тем не менее, они затем часто погибают, пытаясь удержать ее.

Люсиль снова осталась одна, когда она так нуждалась в общении и сочувствии. Она ощущала неудовлетворенность жизнью вообще. Это был один из тех моментов, когда жизненные радости и неудачи кажутся одинаково ненужными и ничтожными. Она стремилась найти спасение в каком-нибудь приключении. План, который она придумала прошлой ночью, принял четкую форму в ее мыслях. Да, она должна услышать его выступление. Люсиль вошла в свою комнату и позвонила. Служанка пришла очень быстро.

— В какое время должен состояться митинг сегодня вечером?

— В восемь часов, ваше высочество, — ответила девушка.

— У вас есть пропуск на него, или приглашение, или что там еще?

— Да, мой брат…

— Ну тогда отдайте его мне; я хочу услышать речь этого человека. Он будет осуждать правительство. Я должна там присутствовать, чтобы обо всем доложить президенту.

Служанка выглядела крайне изумленной, но смиренно отдала листовку с воззванием, являвшуюся формальным пропуском на митинг. Она служила у Люсиль уже в течение шести лет и была глубоко предана своей молодой и красивой повелительнице.

— Что наденет ваше высочество? — это был единственный заданный ею вопрос.

— Что-нибудь темное, с плотной вуалью, — сказала Люсиль. — Только никому об этом не говорите.

— О нет, ваше высочество!

— Даже вашему брату.

— О нет, ваше высочество.

— Всем остальным, кто будет мною интересоваться, скажите, что у меня разболелась голова и я легла в постель. А вам необходимо будет уйти в свою комнату.

Служанка торопливо достала платье и шляпу. Люсиль почувствовала трепет, навеянный ее смелым решением. Это было увлекательное приключение, она получит ценный опыт, более того, она увидит его. Ее немного пугала толпа, но она вспомнила, что женщины часто ходили на подобные демонстрации и множество полицейских будут поддерживать порядок. Она поспешно надела вещи, которые принесла служанка. Спустившись по лестнице, она вошла в сад. Уже настали сумерки, но Люсиль без труда дошла до небольших закрытых ворот, встроенных в стене, и открыла их ключом.

Она вышла на улицу. Вокруг было очень тихо. Мерцали газовые фонари, их огни почти сливались вдали. Несколько человек спешили в направлении ратуши. Люсиль последовала за ними.

Глава X. Волшебная палочка

Ратуша была гигантским зданием, где в течение многих лет проводились все общественные мероприятия жителей Лаурании. Каменный фасад этого сооружения был ярким и презентабельным, но само здание состояло лишь из огромного зала и нескольких небольших комнат и кабинетов. Зал был способен вместить около семи тысяч человек. Его отштукатуренное покрытие опиралось на железные балки. Зал был хорошо освещен газовыми фонарями. Без излишней внешней помпезности он отлично соответствовал своей цели.

Люсиль попала в поток людей, входивших в здание, и вместе с ними она оказалась в центре зала. Она хотела найти для себя место, но в ожидании огромной толпы все стулья были вынесены из основной части зала, и люди были вынуждены стоять. В этой неразрывной людской массе она ощутила себя крошечной и ничтожной. Она не могла двигаться, вырваться обратно было почти невозможно.

Это было потрясающее зрелище. Зал, украшенный флагами, был заполнен до предела. Длинная галерея, тянувшаяся с трех сторон, оказалась забитой людьми до самого потолка. Золотистый свет газовых рожков освещал тысячи лиц. Большинство собравшихся составляли мужчины. Но Люсиль с облегчением заметила, что здесь присутствовали и несколько женщин. Как обычно, на трибуне, расположенной в дальнем конце зала, был виден стол и традиционный стакан воды. Перед трибуной толпились два длинных ряда репортеров, заранее приготовивших блокноты и карандаши. Это был своего рода оркестр. Позади были сосредоточены целые ряды стульев, где сидели многочисленные делегаты, чиновники и секретари различных политических клубов и организаций. Каждого из них выделял особый значок и ленточка организации, которую он представлял. Море изо всех сил старался показать непоколебимое могущество партии, и, конечно, ему удалось организовать самую грандиозную демонстрацию в истории Лаурании. Здесь были представлены все политические силы, выступавшие против правительства.

Послышались громкие крики толпы, прерываемые возгласами и патриотическими песнями, исполнявшимися хором. Вдруг часы на башне ратуши пробили торжественный момент. В то же самое время через дверь, расположенную справа от трибуны, вошел Саврола в сопровождении Годоя, Море, Рено и нескольких других выдающихся лидеров демократического движения. Он прошел вдоль ряда стульев и наконец подошел к стулу, стоявшему справа от стола, сел и оглянулся вокруг. Разразился шквал нестройных криков, и казалось, что в толпе не было даже двух человек с одинаковыми взглядами. В какой-то момент были слышны какие-то неясные возгласы, за которыми последовали гиканье и вопли. На самом деле среди участников митинга проявлялись непримиримые разногласия. Представители крайних фракций реформистской партии, считавшие посещение Савролой бала актом подлейшего предательства, встретили его яростным воем. Более умеренные члены партии приветствовали его как самого надежного человека, к которому можно прильнуть в периоды гражданских потрясений. Делегаты и важные чиновники, занимавшие стулья на трибуне, хранили молчание с угрюмым видом, словно ожидая объяснений и не веря в их обоснованность. Наконец крики прекратились. Годой, сидевший на стуле, встал и произнес короткую речь, в которой он упорно избегал неодобрительных высказываний о Савроле. Он говорил только о развитии партийного движения. Годой говорил четко и ясно, но никто не хотел слушать его. Все вздохнули с облегчением, когда он закончил свою речь и попросил «нашего лидера» Савролу обратиться к народу.

Саврола, который невозмутимо беседовал с одним из делегатов, сидящих справа от него, быстро повернулся к аудитории и встал. Сразу же мужчина в синем костюме, один из представителей небольшой группы людей, одетых подобным образом, вдруг закричал: «Предатель и подхалим!» Сотни голосов подхватили этот крик. Раздался взрыв гиканья и рева. Другие приветствовали его без энтузиазма. Это был чересчур неподобающий прием. Море оглянулся, доведенный до полного отчаяния.

Несмотря на жару и напряжение, Люсиль не могла оторвать глаз от Савролы. Она видела, что он с огромным трудом подавлял свои эмоции. Он лишь казался уверенным. Гигантская толпа будоражила его душу. И когда он поднялся, ему пришлось сбросить маску. Он выглядел почти ужасно, измученный ожиданием своего выступления и взрывом негодования, который обрушился на него. Неповиновение отражалось в каждой черточке его бледного лица и подтянутой фигуры. Тогда он начал говорить, но вначале его слова было невозможно различить из-за непрерывных криков человека в синем костюме и его друзей. Наконец после неистового взрыва ярости, продолжавшегося в течение пяти минут, любопытство публики одержало верх над всеми другими эмоциями, и все присутствующие замолкли, чтобы услышать речь своего лидера.

Саврола снова начал говорить. Хотя он говорил очень спокойно и медленно, его слова достигали самых дальних концов зала. Вначале Саврола проявил некоторую нервозность, хотя, возможно, он немного притворялся. В процессе выступления он то и дело останавливался, словно подбирая нужное слово. Саврола сказал, что он удивлен тем, как его приняли. Он не ожидал, что именно теперь, когда окончательная победа была почти достигнута, народ Лаурании изменит свое решение. Человек в синем костюме принялся снова выкрикивать гнусные оскорбления. И вновь послышались яростные вопли; но большинство собравшихся жаждали слушать Савролу, и вскоре опять воцарилась тишина. Саврола продолжал говорить. Он кратко охарактеризовал события последнего года: борьбу, которую они вели, чтобы создать партию; подавление жесткой оппозиции, атаковавшей их; успехи, которых они добились несмотря на угрозу применения оружия; обещание президента распустить парламент; подлый обман, которому они подверглись; выстрелы военных в толпу. Его серьезные вдумчивые слова вызвали рокот одобрения. Это были события, в которых принимали участие эти люди. И они были довольны тем, что им напомнили об этом.

Тогда он заговорил о депутатской группе и о презрении, с которым президент позволил себе обращаться с полномочными представителями граждан. «Предатель и подхалим!» — неистово заорал все тот же мужчина в синем костюме, но его никто не поддержал.

— И наконец, — заявил Саврола, — я хочу привлечь ваше внимание к следующему вопросу. Оказалось недостаточно душить прессу, расстреливать людей и извращать Конституцию. Но даже когда мы собрались здесь в соответствии с нашим незыблемым правом обсуждать дела государства, наша дискуссия прерывается наемными агентами правительства.

Он выразительно посмотрел на мужчину в синем костюме; в ответ послышался недовольный ропот.

— Эти люди, выкрикивающие ругательства, оскорбляют не только меня, свободного гражданина Лаурании, но и вас, граждан, собравшихся здесь, которые пригласили меня, чтобы я высказал перед вами свои взгляды.

Тогда возбужденная публика стала приветствовать оратора бурными аплодисментами. Послышались крики «Позор!», и гневные взгляды были обращены против тех, кто пытался прервать митинг. Провокаторы в одно мгновение растворились в толпе.