Сборник.Том 4
Шрифт:
— Законы и писать, и контролировать непросто.
— Знаешь, от этой мысли не станет холодно, когда будешь помирать от жары.
Селдон нахмурился. Как только он прочел сообщение об итогах выборов, в голову ему пришла одна идея.
— Послушай, Рейч, — сказал он, — ты ведь не был в Дале с тех самых пор, как мы с мамой увезли тебя оттуда, верно?
— Почему не был? Мы же все вместе ездили туда пять лет назад.
— Да-да, — замахал руками Селдон. — Но это не то. Мы останавливались в гостинице, которая, насколько я помню, даже и далийской не была, и потом, насколько я помню, Дорс не отпускала
Рейч прищелкнул языком.
— Мама ни за что не отпустит.
— Я же не говорю, что меня жутко радует мысль о том, как я буду с ней об этом разговаривать, но, честно говоря, я не собираюсь спрашивать у неё разрешения. Вопрос стоит таким образом: согласен ли ты сделать это для меня?
— Из любопытства? Почему бы и нет? Я не прочь поглядеть, что и как там теперь.
— От учебы сумеешь оторваться?
— Конечно. Ведь я ещё ни разу не пропускал занятий. И потом, ты же можешь записать лекции, и я наверстаю пропущенное, когда вернусь. Меня отпустят. Ну а если что, так у меня же старик — важная шишка в университете. Ой, па, ты не обиделся?
— Пока нет. Только учти, я тебя не на увеселительную прогулку посылаю.
— Ясное дело. Сомневаюсь, чтобы ты представлял себе, что такое увеселительная прогулка, па. Странно даже от тебя это слышать.
— Ну ладно, пошутили и будет. Когда ты попадешь в Даль, я хочу, чтобы ты встретился там с Ласкином Джоранумом.
Рейч удивился не на шутку.
— Это как? Как я его найду?
— Он собирается в Даль. Его пригласили выступить в Совете сектора вместе с новыми членами правительства сектора, его последователями. Мы выясним точно, в какой день он будет выступать, и ты отправишься в Даль на несколько дней раньше.
— Но как я сумею повидаться с ним, па? Думаю, он не устраивает приёмов.
— Я тоже так думаю, но тут уж тебе карты в руки. Тебе было двенадцать, а ты уже тогда знал, как это делается. Надеюсь, за последние годы ты не утратил этого замечательного качества.
Рейч улыбнулся.
— Я тоже надеюсь. Ну, допустим, я к нему попаду. И что?
— Нужно будет выяснить всё возможное. Что он собирается делать? Что у него на уме?
— Ты что, серьёзно думаешь, что он мне всё это выложит?
— Не удивлюсь, если всё так и получится. Ты умеешь внушать доверие, паршивец, умеешь. Давай всё обсудим.
И они обсудили. И не раз.
Мысли у Селдона были невесёлые. Он вовсе не был уверен, что что-то получится из его затеи, но решил не посвящать в неё ни Юго Амариля, ни Демерзеля, ни (самое главное) Дорс. Они помешали бы. Они бы принялись доказывать, что идея дурацкая, а он не хотел, чтобы кто-нибудь ему это доказывал. То, что он задумал, казалось ему единственным путем к спасению, и он не желал, чтобы кто-то вставал ему поперек дороги.
Но был ли возможен этот путь? Вот в чём вопрос. Рейч был единственным, на взгляд Селдона, кто мог бы втереться в доверие к Джорануму, но соответствовал ли Рейч этой роли? Рейч — далиец, и у Джоранума он мог вызвать симпатию. Однако насколько ему можно доверять?
Какой ужас! Рейч был его сыном, и до сих пор Селдону и в голову не приходило усомниться
в том, насколько ему можно доверять!Глава 13
Да, Селдон сомневался во многом — в том, насколько верно всё задумал, в том, не вызовет ли задуманное преждевременного взрыва в ходе событий, в том, можно ли быть до конца уверенным, что Рейч справится с порученным делом, но насчёт одного у него никаких сомнений не было: насчёт поведения Дорс, когда он расскажет ей о своих планах.
И она не разочаровала его, если можно так выразиться.
Нет, в каком-то смысле всё-таки разочаровала, потому что она не стала кричать от ужаса — он ведь ожидал чего-нибудь именно в таком роде.
На самом деле зря ожидал. Она была совсем не такая, как обычные женщины, и по-настоящему злой он её никогда не видел. Очень может быть, она и не умела по-настоящему злиться — по-настоящему, с точки зрения Селдона.
Нет, она просто посмотрела на него ледяными глазами и с горечью в голосе проговорила:
— Ты послал его в Даль? Одного?
Тихо так проговорила, вопросительно.
Из-за этого её спокойствия Селдон поначалу опешил. Но взял себя в руки и твёрдо, решительно ответил:
— Я должен был это сделать. Это необходимо.
— Погоди, я хочу понять. Ты послал его в это логово воров, трущобы, кишащие убийцами, в эту клоаку преступности?
— Дорс! Не говори так со мной. Это выводит из себя! Такими словами говорят разве что мещане.
— Ты что, отрицаешь, что Даль именно таков?
— Конечно, отрицаю. Да, в Дале есть преступники и трущобы. Я это отлично знаю. Мы оба это отлично знаем. Но не весь Даль таков. Преступники и трущобы есть в каждом секторе, даже в Имперском, и в Стрилинге.
— Но существует такое понятие, как уровень преступности, если не ошибаюсь? Один не равен десяти. Даже если все секторы, все планеты погрязли в преступности, Даль всё равно один из самых страшных или нет? У тебя есть компьютер? Посмотри статистику.
— Не стоит. Даль — беднейший из секторов Трентора, а между нищетой, отчаянием и преступностью существует положительная связь. Тут я с тобой согласен.
— Ты со мной согласен! И ты отпустил его одного? Ты мог поехать с ним, мог попросить меня поехать с ним, отправить с ним, если на то пошло, десяток его сокурсников. Они бы с радостью сорвались с занятий, уверена.
— То, ради чего я его послал туда, требует, чтобы он был один.
— А ради чего ты его послал туда?
Селдон молчал, как в рот воды набрал.
— Вот, оказывается, до чего дошло? — нахмурилась Дорс. — Ты мне не доверяешь?
— Это опасно. Рисковать я намерен один. Я не могу подвергать опасности ни тебя, ни кого-либо другого.
— Ты не рискуешь! Рискует бедняга Рейч.
— Вовсе он не рискует, — мотнул головой Селдон. — Ему двадцать. Молодой, быстрый, крепкий, как дерево, и не такое, какие выращивают тут, на Тренторе, в тепличных условиях, а такое, какие растут в геликонских лесах. И потом, он силен в рукопашной схватке, а далийцы в этом ничего не смыслят.
— Уж мне эти твои рукопашные схватки! — огрызнулась Дорс. — Ты считаешь, что в этом решение всех проблем. Далийцы ходят с ножами. Все до одного. И с бластерами наверняка тоже.