Сборник

Девушка медленно опустила кулаки. Ренн молчал, давая ей возможность облегчить душу.

– Я, - вздохнув, продолжала Джубилит, - понимаю: когда мужчина с чем-то работает, будь то железо, глина или дерево, он старается превратить то, чем располагает, в то, что хотел бы видеть.
– Она подняла руку, снова сжала ее в кулак и резко опустила вниз, потом тряхнула головой, разметав по плечам тяжелые и мягкие волосы.
– Но бить человека... А что толку? Сасстен останется Сасстеном.

– Хорошо, что ты решилась мне все рассказать, - сказал Ренн, поняв, что девушка высказала ему, что у нее накипело.

– Хорошего здесь мало, - возразила Джубилит.
– Я хочу понять.

Ренн многозначительно покачал головой. Джубилит склонила голову набок, отчего стала похожа на птичку, присматривавшуюся к окружающему ее миру. Догадавшись, что его жест означает отказ, она нахмурилась.

– Мне не дано знать?
– спросила Джубилит.

– Ты не должна знать, поправил ее Ренн.
– Вернее, пока не должна. Возможно, со временем, возможно, никогда...

– Понятно.

– Что тебе понятно, - как бы обращаясь к самому себе, проговорил он и неожиданно прибавил:

– Не смей больше следовать за Оссером, Джубилит.

Девушка приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но потом поднялась и вышла.

– Теперь тебе легче, Джуби?
– спросила подошедшая Ойва.

Джубилит отвернула лицо, но спохватившись, что поступает невежливо, смело встретила пристальный взгляд старой женщины. В глазах девушки стояли слезы, и из уважения к ней она закрыла их. Ойва тронула ее за плечо, давая понять, что Джубилит может идти на все четыре стороны.

Глядя в спину стройной и смышленой девушки, бредущей по улице и ничего не замечающей вокруг, Ойва забормотала себе под нос и, тяжело ступая, направилась в дом.

– Неужели тебе понадобилось обижать ее?
– требовательно спросила она у мужа.

– Понадобилось, - мягко ответил Ренн и, помолчав, прибавил.
– Из-за Оссера.

– О, - протянула женщина точно таким же тоном, что и Джубилит, когда она впервые назвала это имя.
– Что он натворил на сей раз?

После того как Ренн пересказал содержание их с Джубилит разговора, Ойва медленно облизнула губы и спросила:

– Почему она, как тень, следует за ним?

– Я не интересовался. А ты сама не догадываешься?

– Вроде бы догадываюсь, - вздохнула женщина.
– Это не должно было случиться, Ренн.

– Дело поправимое. Я сказал, чтобы впредь она не следовала за ним.

Ойва с любовью посмотрела на мужа.

– Знаешь, порой ты поступаешь как дурак.

– Дурак?
– испугался он.

– Она его любит. Чтобы ты там ни говорил, она не может не следовать за ним.

– Ты судишь по себе, - также любовно заметил Рени.
– Джуби совсем еще ребенок. Через день.., неделю в ее мечтах появится кто-то еще.

– А если не появится?

– Не смей так думать!
– содрогнулся он.

– Я не могу так не думать, - решительно произнесла Ойва.
– Было бы неплохо, если бы и ты задумался. Уловив в его глазах тревогу, она нежно коснулась щеки Ренна.
– Поиграй, пожалуйста.

Он уселся перед инструментом и вытянул вперед руки. Его пальцы коснулись крошечных углублений, растирая порошок из сушеных лепестков. Прошло секунды три, и камни засветились, превращая аромат цветов в звуки музыки и играющие краски.

И полилась песня под чарующую мелодию.

***

Они глубоко вгрызались в землю, работая изо дня в день без перерывов. Оссер вкалывал за троих, и порой рядом с ним работали шесть-семь человек. Однажды их даже оказалось двенадцать.

Когда три каменных яруса поднялись над уровнем земли, Оссер взобрался на ближайший холм и с гордостью окинул свое детище с толстыми крепкими стенами, которые росли не по дням, а по часам.

– Оссер?

Окликнувший его голос прозвучал тихо и робко, так тихо и робко тянется к свету лист папоротника и приходит весна, несущая с собой новые радости и надежды.

Он резко обернулся.

– Это я, Джубилит.

– Что ты здесь делаешь?

– Я прихожу сюда каждый день, - ответила она, указывая рукой на рощицу, раскинувшуюся на вершине горы.
– Я укрываюсь там, поджидая тебя.

– Чего ты хочешь?

– Я бы хотела копать землю и носить камни, - ответила она, сплетая пальцы.

– Нет, - ответил он, отворачиваясь и принимаясь снова обозревать воздвигаемое сооружение.

– Почему пет?

– Никогда не спрашивай меня "почему". Потому что я так решил. Вот и все! Это мой тебе ответ.., тебе и остальным.

Она подошла и остановилась возле него.

– Ты строишь быстро.

– Так быстро в деревне не строят, - сказал он, чувствуя, что в ней назревает новое "почему", и ей трудно бороться с возникшим желанием.

– Я тоже хочу строить!
– взмолилась девушка.

– Нет, - повторил свой отказ Оссер, и вдруг его глаза округлились, и он сломя голову бросился вниз. Свернув за угол недавно возведенной стены, он остановился и молча уставился на рабочего, который стоял и прохлаждался, но тут же, обернувшись, схватился за камень. Оссер презрительно улыбнулся и принялся ему помогать. Джубилит осталась стоять на месте и смотреть, не переставляя удивляться, как они слаженно работают.

Теперь не проходило и дня, чтобы она не побывала на стройке. Оссер перестал с ней разговаривать. Не отрывая глаз, она следила за тем, как солнечные лучи скользят но его гибкому телу, покрытому грудой мышц. Он стоял на земле уверенно и твердо, как крепкое дерево, как скала, но двигался стремительно, как грозовая туча. Для нерадивых его голос был как удар хлыста или рев разъяренного быка.

В деревне она видела его все реже и реже. Может, это было и к лучшему. Однажды, рано утром, он появился откуда ни возьмись, схватил одного из жителей, поднял над головой и швырнул на землю.

– Где я вчера приказал тебе быть, - прорычал он и, широко шагая, удалился.

Друзья подошли и подняли беднягу. Он кашлял и шатался, и тогда они отнесли его домой, чтобы тот отлежался.

Об этом эпизоде было решено не говорить Ренну. По деревне прошел слух, что никому не дано проникнуть в суть того, что задумал Оссер. Ренн призван был разъяснять те редкие явления, которые мало кто понимал, но даже Ренн порой бывал бессилен. Поэтому Оссера оставили в покое. Пусть поступает, как хочет. В конце концов строительство башни дело добровольное. Он свободен так же, как и они, и вправе пользоваться своей свободой.