Сборник

Вот так получилось, что в конце сентября 1916 года Гитлер продолжил свою службу на борту подводной лодки U-39. Он ревностно относился к своим служебным обязанностям; и на самом деле единственное замечание, отмеченное в его послужном списке, относилось к чрезмерной ненависти, испытываемой им к неприятелям-англичанам. Командир лодки опасался, что продиктованное подобной ненавистью стремление Гитлера потопить как можно больше английских судов может привести к ненужному риску. С другой стороны, скорость, с которой молодой лейтенант осваивал сложное искусство управления подводной лодкой, овладевал тактикой как артиллерийской, так и торпедной атаки, а также его способность командовать и вести за собой подчиненных удостаивались только наивысшей похвалы. Казалось, что даже сам командир подводной лодки находился под влиянием служебного рвения, выказываемого этим австрийцем.

К январю 1917 года Гитлер (все еще в чине лейтенанта флота с испытательным сроком) нес службу в качестве второго вахтенного начальника подводной лодки U-39. В январе на лодку на должность вахтенного начальника прибыл новый офицер. Карл Дёниц, точно так же как и Гитлер, начал свою морскую службу на крейсерах, а затем его перевели в подводный флот. Они с Гитлером стали большими друзьями. Можно даже сказать больше: позднее Дёниц скажет, что если речь заходит о присущих ему смелости, а также таланту руководителя, то всем этим он обязан Гитлеру, который в этом отношении был для него образцом для подражания. Как часто во время нескончаемо долгих вахт эти офицеры, разделив поровну тяготы службы на подводной лодке, беседовали о будущих силах и средствах для боевых операций на море. Десятилетия спустя Дёниц будет вспоминать об одной особо тяжелой вахте. Дело было ночью, лодка шла в надводном положении, Гитлер и он оба промокли до костей, а воображение Дёница рисовало картины целого флота подводных лодок, каждая огромных размеров, оснащена оружием страшной разрушительной силы и имеет такую дальность плавания, которая позволит ей совершить кругосветное путешествие, ни разу не всплыв на поверхность для пополнения запаса воздуха, зарядки батарей, а также для того, чтобы вымочить до костей вахтенных офицеров. Гитлер пожал плечами, а затем ткнул пальцем в волны, вздымавшиеся вокруг их хрупкого суденышка. На что годится подобный флот, сказал он, если он не в силах отыскать своего противника? Чего хорошего может сделать такой флот, если его оружие способно поразить цель только на коротком расстоянии? В первую очередь, утверждал Гитлер, нужно позаботиться о способах обнаружения противника на большом расстоянии, после этого нужно создать средства поражения этого находящегося на большом удалении противника. А после этого можно будет надеяться, что младший офицерский состав получит возможность не мокнуть на вахтах и перестанет скулить. Как вспоминает Дёниц, он расхохотался, а потом спросил своего друга, а может, ему хотелось бы разместить на своих новых подводных лодках в том числе и ангары для гидропланов? Возможно, ответил на это второй вахтенный начальник и добавил, но, может быть, потребуется и нечто большее. [13]

13

Карл Дёниц. По стопам маленького адмирала (Donitz Karl, In the Little Admiral's Footsteps, 5 Volumes, Institut der Kriegsmarine, Berlin, 1973), т. 1, с 98

К 1917 году у Германии не оставалось никаких иных возможностей вынудить Великобританию выйти из войны и снять морскую блокаду за исключением широкомасштабного использования подводных лодок в качестве основной ударной силы на море. Но этого не произошло, и истощенная Германия увидела, что в числе ее противников оказались Соединенные Штаты Америки. К счастью для Германии, крушение Российской империи позволило ей перебросить свои силы с Восточного фронта на Западный, и возобновление немецких наступательных действий во Франции позволяло надеяться на то, что войну удастся завершить на выгодных для Германии условиях еще до начала массовой переброски американских войск на европейский континент. Что же касается немецких военно-морских сил, то к тому времени Флот открытого моря полностью утратил свою боеспособность, и он оставался флотом чисто номинально. В силу этого обстоятельства основная масса активных боевых действий стала во все большей степени перекладываться на плечи соединений подводных лодок. В марте 1918 года Гитлеру было присвоено звание капитан-лейтенанта, [14] и он был переведен на должность старшего офицера подводной лодки U-71, которой командовал капитан 2-го ранга Курт Злефогт. Друг Гитлера Дёниц был переведен на Средиземное море, и вскоре он сам стал там командиром подводной лодки.

14

Столь быстрый рост в званиях (автор не упомянул производство в обер-лейтенанты) был в кайзеровском флоте практически невозможен. Тот же Дёниц, произведенный в лейтенанты еще до войны (и он был кадровым военным, а не офицером военного времени), стал обер-лейтенантом 22 марта 1916 года, а капитан-лейтенантом уже после окончания войны 1 января 1921 года. Тем более что, имея звание капитан-лейтенанта, Гитлер не мог быть назначен на должность старшего офицера подлодки, т. к. уже обер-лейтенант мог получить в командование лодку. — Прим. ред.

В октябре подводная лодка U-71 отошла от своего причала в Киле, направляясь на очередное боевое дежурство. К этому времени мало кто из моряков сомневался относительно скорого окончания войны. Если бы не зажигательные речи их неформального лидера, их старшего офицера, некоторые члены команды могли бы вообще отказаться от выхода в море. Гитлер, которому только что стало известно, что не вернулась на базу подводная лодка, которой командовал Дёниц, призвал моряков еще один раз ударить по англичанам, нанести последний удар во имя чести Германии, пролить еще вражеской крови, чтобы отомстить за погибших товарищей. Вся команда как один человек встретила эту речь криком «Ура!» и поклялась идти за своими командирами хоть в Вальгаллу, то есть в рай, хоть в ад. [15] 1 ноября их шансы попасть в то или другое место окончательного назначения оказались как нельзя более близкими к тому, чтобы стать реальностью. В результате дерзкой, проведенной в дневное время и из надводного положения торпедной атаки подводная лодка U-71 потопила два транспорта противника, и теперь она ушла на глубину, спасаясь от английских кораблей сопровождения. Разрывы глубинных бомб тяжкими молотами били по корпусу лодки. Внезапно к этим разрывам добавились частые громкие удары, и от них сотрясалась вся лодка. Казалось, будто кто-то, сидящий внутри, безостановочно бьет молотком по листу железа. Бросившись из командного отсека в машинное отделение, Гитлер увидел, что очередной взрыв сорвал с места крепления один из цилиндров двигателя, и теперь массивный, в четверть тонны весом, поршень этого цилиндра, раскачиваясь, бил в тонкую внутреннюю переборку. Понимая, что даже если звук этих ударов не выдаст их положение противнику, то поршень сам по себе сделает пробоину в корпусе и потопит корабль, Гитлер кинулся в пространство между поршнем и переборкой, чтобы своим телом погасить энергию удара.

15

Юнге. Указ. соч., с. 28.

Лодке U-71 тогда удалось спастись, и даже ее двигатель был отремонтирован позже тем вечером. Но все время, пока она из последних сил ползла на базу, Адольф Гитлер был близок к смерти: после своего героического поступка он лежал с переломом черепа. Доставленный 10 ноября в Кильский военно-морской госпиталь, он пришел в сознание только 15 ноября. На следующий день врачи сообщили ему два известия, которые навсегда изменили его жизнь. Первая новость заключалась в том, что молодой офицер Адольф Гитлер больше никогда не сможет выйти в море. Отныне и на всю последующую жизнь его чувство равновесия будет страдать от травмы среднего уха, которая не поддается лечению. Стоит ему снова хотя бы только постоять на качающейся палубе корабля, он неизбежно испытает все симптомы морской болезни. Согласно второй новости перемирие уже было подписано, и хотя переговоры продолжались, было ясно — Германия эту войну проиграла.

Потребовалось несколько месяцев, чтобы Гитлер, весь израненный и лишенный всякой возможности продолжить службу, смог восстановить свое душевное равновесие. Надежды покинут многих из тех, кто тогда лежал в госпиталях и видел, как на их глазах гибнет держава, бывшая когда-то великой. Даже сам Гитлер позднее признавал, что ему тоже довелось почувствовать подобное отчаяние, что у него был соблазн покончить жизнь самоубийством. Но вместо того чтобы подчиниться отчаянию, он предпочел сосредоточиться на враге, который довел его до подобного состояния. И ожесточенная ненависть ко всему, что было английским, стала жечь душу Адольфа Гитлера в те горькие дни 1919 года. Она станет той силой, которая позволит подняться новой Германии.

Возрождение из пепла, 1919–1939 годы

Начиная с конца 1918-го и до середины 1919 года британский военно-морской флот продолжал свою опустошительную морскую блокаду Германии, а победившие союзники размышляли в Париже над тем, как лучше всего наказать своих противников и поделить военные трофеи. В соответствии с Версальским договором Германская империя прекращала свое существование, при этом часть ее территории передавалась Франции, а также вновь образованной Польше. Договор лишал возможности развиваться германскую военную машину, накладывая жесткие ограничения на допустимую численность немецкой армии, видов вооружения и на промышленность вооружения и даже на разработку новой техники. Договор нанес оскорбление всему немецкому народу, поскольку он насильно перекладывал на немцев «вину за войну», требуя, чтобы они одни несли ответственность за развязывание Первой мировой войны.

Но, пожалуй, хуже, чем все унизительные статьи того рокового договора, было то, что в течение 1918–1919 годов немецкий народ потерял веру в руководство страны — в своих политических вождей, в адмиралов и генералов. Всеобщая уверенность в предательстве политической верхушки, усиленная развалом экономики, привела страну на грань анархии. Только жесткие и решительные действия полицейских сил, которые когда-то являлись могучей армией империи, обеспечивали сохранение порядка в ней. Поднявшись из пепла империи, политический вакуум в германском государстве заполнила Веймарская республика, и к концу 1920 года она смогла создать в глазах нации видимость процветания страны. Экономический кризис, который пронесся над миром после 1929 года, показал немецкому народу пустоту, скрывающуюся за фасадом процветания. Люди, обозленные на аристократов, управлявших Веймарской республикой, [16] сразу же потребовали, чтобы руководителем нации стал человек из народа. Имя этого человека было, конечно же, Адольф Гитлер.

16

Веймарской республикой управляли не аристократы. Автор, скорее всего, распространяет на все правительства республики т. н. «кабинет баронов» — последние два кабинета до прихода нацистов к власти. — Прим. ред.

Своим стремительным взлетом Гитлер во многом обязан своей связью с кайзеровским флотом старой Германии, а конкретно двум офицерам флота — Эриху Редеру и Карлу Дёницу. Редер перевез Гитлера из госпиталя в Киле к себе домой и там позаботился о том, чтобы его подопечный офицер оправился от своих смертельно опасных ранений. Двумя месяцами позже к нему в дверь постучал Дёниц, который, как оказалось, не погиб на своей подводной лодке, а был взят в плен. Рассказы Дёница о том, как плохо Великобритания обращается с военнопленными, еще в большей степени усилили ненависть Гитлера к этому государству. Нет никакого сомнения, первые месяцы 1919 года были отмечены созданием триумвирата, которому будет суждено построить новый, германский военно-морской флот (Kriegsmarine) и основать Третий рейх (Das Dritte Reich). Точно так же не может быть сомнения и в том, что главенствующую роль в этом триумвирате быстро взял на себя младший из трех офицеров по званию.

Военно-морские силы послевоенной Германии, численность которых согласно положениям Версальского договора была ограничена 15 000 офицеров и матросов и которые имели в своем составе лишь небольшую группу кораблей (и ни одной подлодки), не могли представить широкого поля деятельности для морского офицера, который к тому же больше не мог выходить в море. И несмотря на это, Редер подыскал для Гитлера место в Кораблестроительном управлении, и там он в обстановке глубокой секретности разрабатывал планы по строительству нового класса немецких боевых кораблей — авианосцев — и по внедрению новой техники и технологий в кораблестроение.

Гитлер стал также и движущей политической силой этого триумвирата. Он возглавил малозаметную политическую партию, назвав ее Национал-социалистической рабочей партией Германии (НСДАП), и благодаря своему умению управлять настроением масс, а также финансовой поддержке, которая изначально поступала из средств германских ВМС, и отваге отрядов синерубашечников [17] добился того, что эта партия стала быстро набирать политический вес. Речи Гитлера завораживали аудиторию, особенно в те моменты, когда он, рванув на груди мундир, обнажал шрамы, полученные «Ради славы фатерланда, ради того, чтобы выжил ты, мой германский народ! Войну, — продолжал витийствовать он, — проиграли те, кто никогда не рисковал своей жизнью ради рейха, те, кто жирел, когда немецкие дети умирали от голода в ту зиму, когда не было никакой еды, кроме турнепса, и в еще более страшные зимы, которые последовали за ней! Будущее страны по праву принадлежит… героям из ваших рядов, а не тем трусам, что боялись ответить огнем на огонь противника». [18] Выступая под знаменем со свастикой, развевающимся у него над головой (в 1920 году он сам придумал рисунок флага партии), Гитлер привлекал к своему движению немецкий народ и служил источником тревоги для немецкого правительства. В 1922 году Гитлер официально вышел в отставку из военно-морских сил Германии, чтобы посвятить политике все свое время. Однако он продолжал числиться в штате Кораблестроительного управления в качестве гражданского консультанта.

17

Синерубашечники как активная политическая сила были сформированы Гитлером из бывших матросов и офицеров действительной службы военно-морского флота. Называемые иногда то «головорезами», то «чудовищами», они служили серьезным фактором устрашения в тех случаях, когда было недостаточно авторитета Гитлера как вождя. В 1934 году в «Ночь длинных ножей» это движение было очищено от «нежелательных элементов» (главным образом тех офицеров, которые представляли угрозу власти Гитлера), и оставшиеся в нем синерубашечники стали основой созданного в рейхе элитного корпуса СС. (Это — войска, близкие по назначению к морской пехоте Великобритании или США, правда, в отличие от них, им очень часто приходилось находиться на острие атаки и в сухопутных кампаниях, и при проведении амфибийных операций.)

18

Письмо к «Mein Bobo», 18 ноября 1921 года. Семейный архив, Штутгарт