Сцены страсти

– Речь образованного человека. Это самое главное. Мне не нужно учить тебя правильному произношению. С этим ты вполне прилично справляешься. Кое-где глотаешь звук «а» и пытаешься сделать долгим звук «и», но в остальном произносишь все совершенно верно.

Миранда покраснела.

– Спасибо, но…

– Ты стоишь прямо, не сутулишь плечи. – Шрив сидел, опираясь на соломенный тюфяк, в помещении конюшни, которую они сняли для репетиций. Его правая рука была на перевязи; под спину было подложено свернутое одеяло. Он налил себе стакан лимонада из кувшина, который принесла ему Миранда. – И ты не виляешь бедрами.

При упоминании этой части тела Миранда вспыхнула.

– Меня так учили…

Шрив сделал глоток и продолжал обсуждать ее достоинства:

– У тебя хорошие, сильные легкие. Многие женщины не могут громко говорить. Но тебя услышат даже в самом дальнем конце зала. – Он одобрительно закивал головой, будто решил сделать выгодную покупку. – Да, ты вполне подходишь для сцены.

– И цена у меня подходящая, – пробормотала она.

Шрив недовольно посмотрел на нее.

– Ты не можешь рассчитывать на плату: ты еще только ученица. И помни, – он сделал выразительный жест левой рукой, – ты учишься у самых лучших учителей. Я сам – а я работаю на сцене уже более десяти лет, и мне доводилось выступать перед коронованными особами Европы, – я сам буду учить тебя.

– Я хочу шить костюмы и рисовать декорации.

– Глупости. – Шрив устроился поудобнее. – Начнем. Сейчас ты стоишь на ярком солнце, чтобы привыкнуть к свету рампы. Урок первый. Не щурься.

Миранда нахмурилась, потом попыталась расслабиться. Струйки пота побежали у нее по спине.

Шрив критически осмотрел ее.

– Хорошо. Дальше. Урок второй. Ты не сможешь играть роль до тех пор, пока не выпустишь книгу из рук.

– Я не хочу играть. – Миранда сжала в руках текст и опять нахмурилась. Солнце светило ей прямо в лицо, и у нее уже разболелась голова. А может быть, это был просто страх сцены. Она покачнулась и отступила в сторону.

Шрив поднял руку и указал на текст.

– Брось его мне.

– Я не…

– Брось его мне. Молодец. Конечно, ты не хочешь играть. Возможно, это даже к лучшему. Ты будешь работать на сцене без всяких романтических иллюзий. Ты будешь отрабатывать свое содержание. Ведь ты не сможешь оставаться с нами, если не будешь работать. – Он поднял руку, как дирижер, управляющий оркестром. – «О, говори, мой светозарный ангел!» [14]

Миранда поежилась.

– Ну давай! Я знаю, что ты уже выучила свои слова. – Он ободряюще улыбнулся ей. – «О, говори, мой светозарный ангел!»

14

У. Шекспир «Ромео и Джульетта», пер. Т. Щепкиной-Куперник (здесь и далее в этой сцене).

– «Ромео! Ромео, о зачем же ты Ромео? – Она протянула руки, как он учил ее, потом взглянула на него, ища поддержки. Он одобрительно кивнул. – Брось отца…»

– «Покинь отца». Покинь отца.

– «П-покинь отца и отрекись навеки от имени родного! А не хочешь – так поклянись, что любишь ты меня, – и больше я не буду…» – Она запнулась и замолчала.

– Капулетти. Ее имя – Капулетти. Джульетта Капулетти. Ты успешно справилась с самым знаменитым монологом.

– Я справилась?! Я справилась?! – Миранда сжала руки. Вдруг слезы полились у нее из глаз. – Я даже не знаю, что это значит.

Шрив раздраженно посмотрел на нее.

– Тебе и не нужно знать, что это значит. Тебе лишь надо произнести слова.

– Но…

– Оперные певцы просто поют слоги. Они не знают, что означают слова, которые из них состоят. – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Я скажу тебе, что нужно говорить, как смотреть и куда двигаться. А в остальное время просто стой на месте с грустным видом и старайся не измять костюм.

– Я не хочу ничего делать. – Она прикрыла глаза от бьющих ей в лицо солнечных лучей и взглянула на листки роли, лежавшие на коленях у Шрива. – О Боже! В следующем монологе целых десять строчек.

Шрив перелистал сценарий.

– Начинай со слов о розе. Это самая важная часть.

– А, вот ты где. Шрив, послушай, Шрив.

Когда ее мучитель обернулся на голос, Миранда опустилась на колени и потянулась за листками текста.

Шрив подал ей сценарий.

– Правильно. Учи свои слова. Пришедший Фредерик возбужденно размахивал руками.

– Спектакли в театре на Кларк-стрит потерпели провал. Актеры напиваются каждый вечер и оскорбляют публику. Хозяин увольняет их и просит нас вернуться.

Шрив в победном жесте вскинул вверх руку, потом довольно усмехнулся.

– Ему придется заплатить нам больше.

– Я сказал ему, что цена возросла, но он уже слышал о том, что произошло на борту «Алмазной королевы». Он знает, что Шейлы нет с нами и говорит, что не будет платить за нее. – Фредерик кивнул в сторону Миранды.

– Еще как будет! – Шрив указал на Миранду. – Это величайшее открытие в театральном мире! Он еще когда-нибудь повесит мемориальную доску на этот чертов театр в память о ее выступлении. На этой сцене всемирно известная Миранда дебютировала в «Ромео и Джульетте»! Так и передай ему.

Миранда смущенно прижала текст пьесы к груди.

– Не надо говорить ему этого, Шрив. Пожалуйста, не надо. Лучше играйте без меня.

Фредерик прочитал ужас в ее глазах.

– Прости, детка, но нам нужна актриса или, по крайней мере, женщина, которая могла бы произносить слова женских ролей, для которых Ада уже стара.

– Но…

С помощью Фредерика Шрив поднялся. Скривившись от боли, он поправил на себе костюм, взял из рук Миранды сценарий и сунул его в руки Фредерика. Потом он сделал знак Миранде и стал спускаться с фургона.

– Продолжай репетировать. Вставай и произноси свои следующие слова. Фредди, а ты следи, чтобы она все запомнила. Я пойду в театр и подпишу контракт.

– Шрив! – Миранда почувствовала, что от страха у нее сжимается горло. Он действительно решил вывести ее на сцену перед сотнями людей, чтобы она стала посмешищем.

– «О, говори, мой светозарный ангел!» – начал Фредерик.

– Шрив! – Миранда в отчаянии упала на колени.

Он повернулся к ней; его лицо оказалось совсем рядом с ее.

– Ты будешь великой актрисой, Миранда, – пообещал он ей. – Я сам научу тебя всему. Короли будут отдавать должное твоему таланту и красоте. Принцы будут мечтать о встрече с тобой. Ты станешь звездой двух континентов.

– Нет. О-о-о…

Шрив освободил руку от повязки и взял в ладони лицо Миранды. Поморщившись от боли, он поцеловал девушку в губы. У Миранды перехватило дыхание, ее губы затрепетали. Тогда поцелуй стал настойчивее. Аккуратно подстриженные усики Шрива защекотали губы Миранды. Казалось, поцелуй требовал, чтобы она подчинилась его воле, заставлял ее учить роль, повторять слова.