Счастье…это?
Шрифт:
Афиноген сел за стол и налил себе чай. Порфирий удивленно посмотрел на него, а потом на холодильник, и улыбнулся. После завтрака они отправились в офис, Порфирий с видимым удовольствием нес пакеты с одеждой для девочки. На входе их ждала Ирина, увидев их она сразу подошла к ним.
– Где, Лерочка? Все хорошо? Где она? – она была взволновано, глаза были красными от бессонной ночи.
– Ирина не волнуйтесь все хорошо, девочка позавтракала, через час она к вам вернется,– улыбнулся Порфирий.
– Как через час?
– Мы же решили вчера, в десять, сейчас девять, через час вы ее заберете.
– Я вам не верю! Слышите, меня!?
– Все равно, приходите через час.
Из-за угла вышла Мария Ивановна, она подошла к Ирине. Взяв ее за руку, она спросила.
– Ну, что?
– Вы с Катей были правы, они просто шарлатаны, и ребенка еще прячут, бедная девочка, она так надеялась, что теперь будет, как она это перенесет. Как вы бессовестные ей там в глаза смотрите. Я звоню в полицию, верните мне дочь!
– Ирина! – Афиноген улыбнулся, – давайте мы сейчас успокоимся. Вы обязательно позвоните в полицию, только давайте, это сделаем в десять часов утра. Пожалуйста.
– Ириш, ну решили в десять значит в десять, успеем мы позвонить.
Они зашли в офис. Женщины сели на диван. Порфирий включил стойку и взяв пакеты отправился в рабочую комнату. Афиноген отправился следом. Когда они вошли девочка спала в своем кресле. Афиноген обеспокоенно посмотрел на помощника.
– Она, что? Так и спит со вчерашнего дня?
– Да, но ее уже пора будить, – он потряс девочку за плечо и провел по волосам.
– Вставай, Лерочка, вставай милая.
Девочка открыла глаза и обвела взглядом комнату.
– Где я? Кто вы?
– Мы сейчас поможем тебе, – Порфирий улыбнулся ей и погладил по плечу, – но одеться тебе придется самой, мы мальчики, ты девочка, Вон там за ширмой. Хорошо?
Валерия кивнула.
– Так иди, чего сидишь, там мама переживает.
– Дяденька…
– Порфирий, – подсказал он ей.
– Дяденька Порфирий, я же не могу ходить.
– Лерочка! Это ты вчера не могла, а сегодня уже можешь. Смотри какая у меня одежда, все ребята обзавидуются. Это все твое. Иди переодевайся.
Она опустила ноги на пол и оперлась рукой на коляску. Осторожно поднявшись она охнула и села обратно.
– Вставай, вставай, лентяйка, – подбодрил ее Порфирий, – тебе еще столько пройти нужно, за девять-то лет.
– Дяденька Порфирий, как же это? – она снова поднялась, но уже уверенней, – я хожу, хожу!
– Ну и хорошо, иди переодевайся, нас ждут.
Валерия осторожно ступая ушла за ширму. Афиноген услышал, как она радостно вскрикнула.
– Красотища, какая. Это все мне?
– Тебе, тебе, одевайся!
Они вышли в рабочую комнату, женщины вскочили с дивана. Афиноген успокоил их движением обоих рук и попросил сесть обратно. Он улыбнулся Ирине.
– А, где же подруга ваша, Екатерина? Что-то, ее не видно.
– Она к маме поехала, сегодня в ночь, поездом. Весь вечер плакала, а потом уехала.
Афиноген удовлетворенно выдохнул и развел руками. Он впервые с вечера почувствовал некоторое облегчение. Дверь открылась, и он в проеме двери увидел Валерию.
– Ирина, ну, что встречайте нашу красавицу, только не волнуйтесь пожалуйста, я вас очень прошу.
Валерия вышла из рабочей комнаты и прошла к стойке. Она улыбнулась
матери и развела руками.– Мама! Смотри какую одежду дяденька Порфирий мне подарил!
Ирина бросилась к ней и упала на колени, она ощупывала ее от ног до локтей и рыдала. Валерия гладила ее волосы и пыталась поднять. Ирина целовала ей руки и плакала. Валерия опустилась к ней и тоже заплакала, Мария Ивановна тоже разрыдалась вместе с ними. Афиноген развел руками. И вышел из-за стойки.
– Десять часов, Ирина, вы в полицию-то звонить будете?
– Ребятки, мои дорогие, да я для вас…, я вам…, не знаю, что и сказать. Какие же вы молодцы! Век вам буду благодарна.
– Вот расписание упражнений на каждый день, – Порфирий протянул ей небольшую сброшюрованную книжечку, – ничего не пропускайте, пожалуйста.
Валерия закивала и взяла книжку. Ирина встала с пола. Афиноген протянул ей банковскую карту.
– Здесь сто тысяч евро, это Лере для восстановления пригодится, ну и одежду конечно забирайте. Коляска ваша? Она вам нужна?
– Нет, мы покупали с рук.
– Ну, мы тогда сами выбросим.
– Валерия, это тоже тебе, пригодится в школе, – Порфирий протянул ей коробочку с сотовым телефоном и запакованный ноутбук, – последние модели, лучше просто нет!
Валерия завизжала от радости и захлопала в ладоши. Они еще долго общались и благодарили Афиногена. Когда ори наконец ушли, то Порфирий взглядом указал на лампочку, которая трижды загорелась зеленым цветом. Афиноген показал ему большой палец и улыбнулся. Если честно он жалел, что они ушли, он с радостью и каким-то неимоверным наслаждением смотрел на этих людей, на их искреннюю радость и счастье, для которых не нужны никакие лампочки, эти эмоции как будто разлетелись по всему офису и искрили в каждом уголке. Он искренне радовался за этих людей, это чувство было ново для него, и он желал продлить его, смотреть на них и радоваться вместе с ними. Порфирий налил кофе и протянул чашку Афиногену, тот взял отпил маленький глоток и поставил чашку на стойку.
– Фира, мне летать сейчас охота, после всего этого.
– Куда, летать? – Порфирий хитро прищурился, – опять до холодильника?
– Да, ну, тебя, канцелярская душа, никакой в тебе нет романтики, ты видел с какими глазами девчонка выходила?
– Да, все вышло очень хорошо.
– Хорошее начало дня, пусть он так и закончится.
– Закроемся? Чтобы никто тебе настроение не испортил.
– Сейчас? – Афиноген удивленно посмотрел на него, – нас за прогулы не уволят?
– Нет, лампочка-то зеленая! – засмеялся Порфирий.
Глава 5
Крошкин стоял за стойкой и мелкими глотками пил горячий чай с лимоном. Томительное ожидание «счастливых» клиентов длилось уже третий день, но единственным посетителем оказалась Валерия, которая забежала по дороге в школу и занесла им мамины сырники к чаю. Она поболтала с ними немного и упорхнула по своим делам, а они остались, жуя сырники и поглядывая на неподвижную дверь. Наконец-то дверь открылась и перед ними предстала молодая красивая женщина. Причем настолько красивая, что Афиногену показалась эта красота какой-то неестественной. Она остановилась перед рамкой и улыбнулась им ослепительной улыбкой.