Счастье Феридэ

— В порт.

Извозчик хлестнул лошадь, и коляска тронулась с места. «Вот и все, — думал Ихсан, глядя на дома и улицы Варны прощальным взглядом. — Прошлое безжалостно покидает меня…» Все события минувшего года словно в калейдоскопе промелькнули перед ним, как совсем недавно листки дневника Феридэ. Ему почему-то вспомнилась девочка горничная, ее робкое признание и… рисунок. «Как ни странно, но даже сейчас я очень многим обязан Феридэ, — подумал майор. — И в первую очередь тем, что она научила меня верить в невозможное…»

— Останови коляску! — крикнул он возничему.

Тот потянул за поводья. Когда лошадь застыла на месте, возничий обернулся на своего пассажира и удивленно спросил:

— Мы что, не едем?

— Едем, — улыбнулся офицер, — но совершенно в другую сторону.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Я листаю странички своего дневника и с интересом перечитываю написанное. Оно напоминает мне французский приключенческий роман. Неужели все это происходило со мной? Если бы кто-нибудь прочитал мой дневник, то подумал бы: «Это не может быть правдой… Какая-то любительница острых ощущений решила заняться литературой, вот и строчит невесть что…»

Самое удивительное, если бы мне дали прочитать подобное, я бы подумала так же.

Как давно все случилось… Уже полгода я в Турции и почти забыла об этом путешествии. Лишь мои записи напоминают о днях, проведенных в Болгарии.

Только вчера Ихсан протянул мне дневник со словами:

— Феридэ, я сохранил тетрадь для тебя как память.

— О Аллах, а мне помнится, что она осталась у профессора. — Моему удивлению не было предела.

Ихсан загадочно улыбнулся:

— Дневник давно у меня, но отдавать его не хотелось…

— Почему?

— Моим желанием было уберечь тебя от неприятных воспоминаний. Я соврал, что не знаю, где тетрадь, когда ты спросила об этом, — признался офицер.

— Милый, обиды на тебя я не держу, но больше никогда этого не делай, — попросила я. — А теперь, если можно, позволь мне почитать свои записи в одиночестве.

Ихсан, всегда понимающий меня, с поклоном удалился.

Я несколько часов перечитывала замусоленную тетрадку и, когда закрыла последнюю страничку, решила: «Нельзя все оставить в таком незаконченном виде. Тем более мне хочется еще раз окунуться в те события. Ведь они перевернули многое в моей жизни».

Грызя ручку, я раскрыла чистую страничку и…

Варна, пансион, 10 ноября (даты я расставляла уже позднее, поэтому не ручаюсь за их точность).

Я догадывалась, что доктор Штольц читает мой дневник. Но когда? Я же ни на минуту не выпускала его из рук. Даже когда спала, клала тетрадь под подушку. Но профессор, видимо, нашел выход из этой ситуации. Подозреваю, что он подсыпал мне снотворное за обедом, а когда я засыпала, спокойно читал записи. Поэтому я уже давно не писала всей правды. Даже история с князем Орловым верна лишь наполовину. Но напишу все по порядку.

Улучив минуту, когда Штольц вышел из комнаты, Орлов приблизился ко мне вплотную и прошептал прямо на ухо:

— Феридэ, не обижайтесь на меня… Чтобы искупить вину, предлагаю свою помощь…

Я, едва оправившись от шока, наступившего после встречи с князем, ответила:

— Почему вы решили, что нужна ваша помощь?..

Орлов, глядя мне прямо в глаза, проговорил:

— Феридэ, я прекрасно понимаю, что это за больница… Мы со Штольцем давние друзья.

Я вздохнула:

— Ничего не выйдет… Я уже пробовала убежать отсюда, используя племянника доктора.

Мужчина протестующе поднял руку:

— Доктор очень умен и расчетлив. Я его хорошо знаю. Давайте воспользуемся именно этим. Вы согласны?

Мне было трудно довериться князю после всего, что он мне сделал. Но иного выхода не было. Я осталась совсем одна, и надо было рискнуть.

— Согласна, — кивнула я в ответ.

— Сейчас мне пришла в голову одна интересная идея, но все это надо хорошенько обдумать и обсудить, — растягивая слова, сказал князь и, посмотрев на дверь, предостерегающе произнес: — Тихо, кажется, появился доктор.

Когда вошел Штольц, мы как ни в чем не бывало играли на рояле в четыре руки. Профессор, немало удивившись, проговорил:

— Вы еще и прекрасная пианистка, Феридэ. Вот с какими кадрами приходится работать.

Поняв, что эти слова были адресованы ему, Орлов поддержал беседу:

— О да! Мне бы такую пациентку.

Счастливо потирая руки, Штольц зашагал по комнате.

— Князь, вы же не доктор. Станьте им, и, кто знает, может, я одолжу вам на день прекрасную турчанку.

Вскочив на ноги, я негодующе произнесла:

— Мы же договорились, профессор, что вы будете вести себя пристойно, без соленых шуточек. Я не ваша собственность! Запомните это раз и навсегда.

— Хорошо, хорошо, не кипятитесь, — миролюбивым тоном произнес доктор и предложил князю: — Перекинемся в карты?

Орлов пожал плечами:

— С удовольствием.

Мужчины вышли в соседнюю комнату, оставив меня одну. Как всегда после обеда, меня потянуло в сон. Едва дойдя до своей комнаты, я упала на кровать и провалилась в бездну.

Пансион, 11 ноября

Орлов навестил меня на следующий день. Его появление сопровождалось огромным букетом цветов и напомнило мне время, проведенное в Месемврии.

— Приветствую вас, — громко произнес Орлов и, поймав мой недоуменный взгляд, успокоил: — Профессор разрешил. Он считает, что знаки внимания вам полезны.

Растерянно осмотревшись вокруг, я развела руками.

— Самое ужасное, что эти прекрасные цветы некуда даже поставить.

Князь, положив розы на постель, обвел глазами комнату.

— Больше напоминает тюрьму, чем санаторий.

— Не я выбирала себе апартаменты, — почти грубо я оборвала Орлова.

Мужчина пожал мне руки, как бы желая успокоить этим жестом.

— Скоро, будем надеяться, вы избавитесь от этой «чудесной больницы». Давайте я схожу за вазой…

Очевидно, в этом доме не любили цветов, так как князь отсутствовал довольно долго. Наконец он появился на пороге с большим кувшином и, поставив его на пол, виновато развел руками: