Счастье™

«Он женат, он женат», – повторяла Мэй, когда понимала, что теряет над собой контроль. Когда хотелось нежно погладить его по шее. «Он женат». Чем чаще она повторяла эти слова, тем сексуальнее они звучали.

– Да, мы брали стажера. – Мэй благодарно улыбнулась, когда Эдвин поставил перед ней чашку кофе. Это была, понятное дело, не многозначительная и уж, конечно, не кокетливая улыбка – она просто говорила: «Я знаю, почему ты приносишь мне каждый день кофе. И ты знаешь, что я это знаю. И все же мне это по душе». (Улыбка Мэй многое могла выразить.)

– Почему же стажер не занимается этой макулатурой? – спросил Эдвин. – Трудно класть отказы в конверт?

– Она ушла. Мистер Мид велел ей вымыть его машину и съездить в прачечную. А она под словами «начальная должность в книгоиздании», оказывается, имела в виду что-то более творческое. Сейчас, похоже, чистит в доках загоны для скота. Говорит, разница небольшая.

Эдвин сделал глоток.

– Чертовы стажеры. Куда девалась старая добрая трудовая этика?

Сливки его мокко-латте рассвернулись – если можно так выразиться, – образовав не вполне мерзкое нефтяное пятно ненасыщенного жира. У Луи неподражаемые капуччины – если, конечно, так говорят о капуччино во множественном числе.

– Пока не найдем кого-нибудь нового, – сказала Мэй, – нам всем придется впрячься. Я собрала прошлонедельные поступления – около ста сорока рукописей и примерно столько же заявок – и разделила все между редакторами, более-менее наобум. У тебя, наверное, их с десяток, и для ответов, естественно, я распечатала тебе пачку бланков «по тщательном рассмотрении».

– Но почему мы должны страдать? Нельзя нанять дрессированного гамадрила?

– Помнишь генерала? Когда он без всякого агента просто подсунул под дверь свое предложение – цитирую – «взгляда изнутри на войну в Косово»? Помнишь, как быстро мы крутнулись?

– А, ну да, генерал. Сам Бешеный Пес Маллиган. Такое не забывается. Последняя натовская бомба еще не коснулась земли, а «Операция „Балканский Орел“» уже на лотках. Мы на неделю обскакали «Даблдей» и «Бэнтам». Это было…

– Великолепно?

– Нет, я не то слово ищу… Это было ужасно. Совершенно ужасно. Для меня «Балканский Орел» стал одновременно апексом и надиром мусорного книгоиздания.

– Апекс? Надир? Обожаю твой грязный язык. – Сказав это, она тут же пожалела. Стереть бы всю фразу клавишей возврата. – Эдвин, за работу, хорошо? Разгреби побыстрее, а то на подходе еще.

– Самотек неостановим, да? – Это была скорее констатация факта, а не вопрос.

– Точно, – ответила Мэй. – Ненужные, непрошеные мечты – клеймо цивилизации. Самотек – один из неуничтожимых элементов нашей жизни. Представь себя… ну, не знаю… Сизифом с лопатой. И не забудь: планерка в десять.

– О господи. Наш Мозгоеб уже вернулся?

– Эдвин! Ты не должен давать ему такое определение. Ты же дипломированный филолог, твой репертуар должен быть поизящнее.

– Прости. Меа culpa. Mea maxima culpa [2] . Я имел в виду: наш Говноед уже на месте?

2

Моя вина, моя величайшая вина (лат.).

Мэй вздохнула. Так вздыхает человек, уже отчаявшийся достигнуть недостижимого.

– Да, мистер Мид вернулся. Прилетел рано утром и собирает всех во втором конференц-зале в десять часов – ровно в десять.

– Понял. В два часа в десятой комнате.

– До свидания, Эдвин.

Он направился к выходу, но остановился.

– А почему у тебя нет самотека?

– То есть?

– Когда ты раздавала рукописи, почему не оставила немного себе? Пострадать со всеми вместе из солидарности?

– Я уже пострадала. Взяла в пятницу домой тридцать штук и десяток заявок. Сидела с ними весь вечер.

– А-а, понятно. – Эдвин сделал паузу лишь чуточку длиннее, чем нужно. Но достаточную, чтобы фраза повисла в воздухе. Чтобы подчеркнуть тот факт, что Мэй провела вечер одна, с кошкой, читая заявки и непрошеные рукописи. – Ладно, я… э-э… к себе, – сказал он. – Планерка через полчаса. К тому времени разделаюсь, наверное, с половиной.

Мэй посмотрела ему вслед. Выпила кофе. И подумала о множестве «мокит», которые заполняют нашу жизнь, придают ей форму и содержание.

Глава вторая

Эдвин де Вальв взял манускрипт с вершины бумажной башни. Под рукой лежала пачка отказов, готовых в любую минуту отправиться в путь.

Первое письмо от автора из Вермонта начиналось так: «Здравствуйте, мистер Джонс!» (Джонс – вымышленное имя, которым назывались все, если писатель звонил и требовал соединить его с «редактором по заключению контрактов». А надпись на корреспонденции «Мистеру Джонсу, срочно!» сигнализировала о том, что для данной рукописи лучшее место – стопка макулатуры.)

«Здравствуйте, мистер Джонс! Я создал художественный роман о…» Дальше Эдвин читать не стал.

От имени «Сутенир Инк.» хочу поблагодарить Вас за чрезвычайно интересное предложение. Но, к сожалению, после внимательного рассмотрения…

Эдвин взял следующую рукопись. «Уважаемый мистер Джонс, прилагаю свой роман „Луны Тхокстх-Акуогкснира“. Это первая часть трехчастной трилогии, которая…»

…после долгого обсуждения мы пришли к выводу, что Ваша книга, к сожалению, не отвечает насущным задачам издательства.

«Мистер Джонс! Мой блокбастер „Адвокат в бегах“ – стопроцентный бестселлер, гораздо лучше барахла, что пишет этот ваш крутой Джон Гришэм и по которому все с ума сходят. P.S. Я напечатал рукопись через один интервал, чтобы сэкономить бумагу. Надеюсь, вы не возражаете. :-)»

…желаем Вам найти издателя своего произведения и глубоко сожалеем о том, что не смогли пока предложить Вам контракт.

«Уважаемые господа, как мало мы знаем о техническом обслуживании холодильников, однако предмет этот имеет длинную и увлекательную историю».

…Возможно, стоило бы предложить ваше произведение издательствам «ХарперКоллинз» или «Рэндом Хаус» ? («Сутенир» уже много лет враждовал с «Харпер-Коллинз» и «Рэндом Хаус», и они постоянно переадресовывали друг другу свою макулатуру.)

«Уважаемый мистер Джонс, „Осторожно! Осторожно! Осторожно! Пригнись! Отходи!“ Раскаленные докрасна пули брызнули в голову агента Макдерьмита, привыкшего убивать не моргнув газом… Это начало моего приключенческого романа „Убить убийцу!“, набитого действием под завязку. Если хотите узнать, что дальше, придется просить у меня рукопись, тогда все сами увидите».