Счастливчик
Шрифт:
Девчонка плелась еле—еле. Вот что значит мало заниматься спортом.
– Я не могу.
Слабое оправдание.
Внизу раздался страшный грохот. Полицейские не выдержали и стали палить из всех видов оружия по дверям, разнося их в щепки. Следуя логике, это продлиться не более пяти минут, а потом они пойдут на приступ. И пощады, судя по всему, ждать не стоит.
– Ты можешь передвигать ногами побыстрее, – я не злился. Я спрашивал.
– Я же женщина, – слезы так и катились по щекам неудержимым потоком. Женщина! А полицейского свалила с одного удара. Ну ладно. Надо решать, Счастливчик. Если тебе
Думаете я выбрал первое? Как же! Но и не второе. Я просто подхватил завизжавшую на весь подъезд Янину, ( бог с ним, с именем), и перекинув ее через спину огромными прыжками стал подниматься по лестнице.
– Эй, гражданин…
– Замолчи, – снова дурацкие вопросы или того хуже, признание в благодарности за спасение.
– Но послушай…
– Заткнись.
Почему все женщины такие болтливые? Я, конечно, не супер специалист в данном вопросе, но данный факт болтливости полностью соответствовал тому, что я узнал и прочитал в Академии.
– Но…
Только хороший шлепок по мягкому месту заставил девчонку замолчать. И надолго. Она правда еще пыталась что—то пробубнить, но я уже ее не слушал.
Пару раз из—за раскрытых дверей выглядывали любознательные жильцы. Я только мило улыбался и мимоходом объяснял, что идут учения по гражданской обороне.
В целом же, подъем на тридцатый этаж прошел без особых приключений. Не скажу, что я оставался свеженьким огурчиком. Даже для такого натренированного тела подобные высоты весьма проблематичны. Но небольшая дрожь в коленках, да чуть сбившееся дыхание, довольно ничтожная плата за такой подвиг.
Осторожно опустив на площадку верхнего этажа девчонку, которую слегка укачало, я быстренько привел под уставшее тело в норму, а легкие – в нормальный рабочий режим. Теперь совсем хорошо. Вот что значит правильное распределение сил.
– Соратница, хорош валяться. Дальше пойдешь сама.
Девчонка , все еще вздрагивая, тупо смотрела на меня.
– Что—то не так? – в ее глазах я усмотрел подозрение на помешательство.
– Там же был лифт.
Я мог бы сейчас сказать, что после этих слов разразилась страшная буря. Что я рвал и метал, проклиная все на свете. Но чего не было, того не было. Ночной Охотник может признать, что некоторые ошибки происходят только по его вине. Надо внимательно слушать собеседников, прежде всего. А во вторых…
– Где этот лифт? Быстро!
Девчонка тупо ткнула в сторону ничем не отличающейся от остальных дверей.
– А что ты хочешь?
Если в ее головке есть хоть немного мозгов, она должна сама догадаться, что полицейские это не Ночные Охотники. У них хватит ума додуматься, что в таком высоком доме просто необходимо присутствие лифта. Если конечно рядом с ними окажется умный сержант.
Повернувшись спиной к компаньонке, дабы она не видела того ужаса, что я собирался сотворить, я воткнул пальцы в дверь и, навалившись, вырвал ее с корнями петель. Судя по канатам, лифт поднимался. А с ними поднимались очередные неприятности.
Иногда перед Ночными Охотниками встает жестокий выбор. Убивать или не убивать. Ради спасения своей жизни. Все, чему я научился в Академии говорило за то, что в данное время для сохранения безопасности
стоит незамедлительно привести задуманный план в действие. Но мне всегда претила жестокость.Время шло. Лифт поднимался все выше и выше.
И я решился. Не просто потому, что иначе не мог. Но, наверно, мне рано или поздно все равно предстоит убить члена своей стаи. Это жизнь. Если не я, то они меня не пожалеют ни за что.
Толстый, с руку толщиной, трос я перерубил в три приема. На какое то мгновение поднимающаяся масса замерла в ожидании падения и, стремительно набирая скорость, полетела вниз. Но хорошо, когда все хорошо кончается. С раздирающим ухо скрежетом лифт затормозил, и я даже услышал, как из шахты донеслись проклятия в адрес гражданина, который заварил всю эту кашу.
Вернувшись к девчонке, я застал ее за наведением порядка на своем лице.
– Ну как?
Риторический вопрос. У Ночных Охотников не бывает плохо.
Странный мир. В который раз за сегодняшний день я говорю эти слова? И все равно, понятней он не становиться. Как объяснить с точки зрения космической науки сходство женщины из другого мира с прекрасным населением целого города? А может и планеты. Нет объяснений. И все равно. Даже зная, что на улицах полным полно таких же, эта девчонка прекрасна. Или во мне говорят чувства прежних переживаний?
– Ты чего на меня уставился?
Я с трудом отвел глаза от ног девчонки и переключился на более важные мысли.
– Нам наверх. Попробуем уйти через крыши. Что скажешь?
– Скажу, что это невозможно.
Я улыбнулся. Невозможно съесть целого барана в одиночку. А то, что я предлагал, настоящий пустяк.
Пропустив даму вперед, я, как настоящий джентльмен, полез по лестнице вторым. Прикрытие должно быть надежным.
«Янина» толканула крошечную дверь, выходящую на кровлю, перешагнула через край, вскрикнула и исчезла с глаз.
Бывают моменты, когда решение нужно принимать мгновенно.
Я бросил свое тело вперед, пытаясь на ходу определить коэффициент опасности. Сознание старательно отщелкало допустимые сорок пять процентов.
Открывшийся вид совершенно не понравился. Руки бы открутить тому архитектору, кто проектировал эту крышу. Оба его ската уходили вниз под весьма острым углом. И не одной зацепочки. Сплошной, гладкий лист железа. По которому, отчаянно визжа, съезжала на спине несчастная девчонка.
Может быть я, как Ночной Охотник поступил опрометчиво, сигая вслед за ней. Сорок два процента моментально перескочили на девяносто три и пять. Говоря нормальным языком, я могу остаться в живых только при весьма загадочных обстоятельствах.
Но не было страха в моем сердце.
Красиво звучит. Но все на самом деле не так. Когда скатываешься с крыши и знаешь, что под тобой более тридцати этажей, а внизу, кроме твердого асфальта и кучи полицейских ничего нет, в душе невольно засвербит червячок сомнения. А все ли я правильно делаю?
Всего несколько мгновений потребовалось, чтобы скинуть обувь и распластаться на животе, принимая наиболее удобную для моего положения позицию. Сейчас для меня главное догнать девчонку. Она давно уже перестала визжать, а только смотрела на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. Хорошо, когда человек понимает, что ждет его впереди.