Щупальца веры

— Но она вся запачкается мазью, — запротестовал Крис.

— Ничего подобного, дорогой. Весь бальзам уже впитался.

И это действительно было так, увидел Кэл. Лекарство было просто поразительным; не прошло и пятнадцати минут, как оно было наложено, а от припухлостей не осталось и следа, и краснота заметно побледнела.

— Как ты сказала, из чего сделана эта мазь? — спросил он у Кэт.

— О, я сама точно не знаю — кора какого-то дерева, кактус и лук, чуточку спирта и некоторые листья, которые я попросила прислать мне из Гвадалахары. Ты слышал мое выступление в шоу Дины, в котором я рассказывала о народной медицине первобытных племен? Она прямо набросилась на меня, когда я предложила ей эту тему.

Когда они пили в саду кофе с рогаликами, Кэт сказала:

— Твои розы просто великолепны. За садом приходится так много ухаживать, удивляюсь, как ты все это успеваешь?

— А я тут ни при чем, — ответил Кэл. — Это все делает Кармен.

— О, это замечательно, — Кэт прошлась по саду, разглядывая плоды трудов миссис Руис. Она внимательно рассматривала посадки бирючины, акантуса и петуний, все время при этом болтая про Мерва, Джонни и Дину — «У нее в детстве был полиомиелит, ты знаешь об этом? Разве она не замечательная женщина?» — про газетных репортеров и презентации в книжных магазинах. Кэл пропустил передачу, в которой она выступала с Диной Шор, но разговор о народной медицине первобытных племен позволил ему задать Кэт несколько вопросов в связи с его исследованием.

Кэт задумчиво размышляла, когда он спросил, что она думает о его планах изучения городского примитивизма и проведения «экспедиционной работы» в городе. А насчет Сантерии и Вуду? И считает ли она, что сейчас, в наше время, может существовать обычай человеческих жертвоприношений?

Она поставила свою чашку кофе прямо на землю и пристально посмотрела ему в лицо.

— Скажи мне, дорогой, как случилось, что тебя заинтересовала эта тема?

Кэл начал с тела, обнаруженного при пожаре на складе, рассказал о своей поездке в морг, о долгой беседе с Мактаггертом. Он признал, что это звучит дико, что совершенно невероятно, чтобы человеческие жертвоприношения происходили и сейчас здесь, в Нью-Йорке, но полицейский был в этом убежден. Он рассказал ей о своей встрече с Оскаром Сезином, который убежденно описывал ему Вуду как позитивную силу, как нечто хорошее, и был очень тверд и настойчив в защите своих взглядов.

— Сезин, — задумчиво сказала Кэт, — Высокий такой парень? Выглядит как Джеймс Эрл Джонс?

— Это он, — ответил Кэл.

— Я с ним встречалась. Мы вместе работали в комиссии мэрии по этническому возрождению. Как ты нашел его?

— Мактаггерт послал меня к нему. Сезин не стал бы разговаривать с полицией, но меня он принял с распростертыми объятиями. — Кэл помешал свой кофе. — Кэт, видишь ли, источников очень мало, но из того, что мне удалось прочесть… Короче говоря, на Гаити действительно было совершено человеческое жертвоприношение не так давно, в 1883 году. Тогда уже строился Панамский канал. Паровая машина существовала к тому времени уже сотню лет. Дело в том, Кэт, что… возможно, Мактаггерт прав.

Кэт задумалась; сосредоточившись на своих размышлениях, она прижала палец к губам. Кэл никогда не видел прежде, чтобы свойственная ей кипучая активность так быстро куда-то улетучилась. Она целую минуту сидела неподвижно, с бесстрастным лицом, не говоря ни слова.

— Кэт, что с тобой?

— Ничего, дорогой. Я просто немножко устала, вот и все. Последние две недели были очень напряженными, и теперь это наконец начало сказываться на мне. — Она нагнулась к цветочной клумбе и выдернула сорняк. — Кэл, ты знаешь, заниматься Буду — это не просто этнография…

Кэла удивило, с какой неожиданной серьезностью она это сказала.

— Ты что, не советуешь мне этим заниматься? Мне уже говорили это факультетские ученые зануды. Но мне казалось, что ты не похожа на этих ограниченных и узколобых посредственностей, что тебе захочется поддержать меня.

Кэт поднялась и начала обходить сад по краю.

— Я это и делаю. Но я просто считаю, что тебе нужно быть очень уверенным в том, чем ты собираешься дальше заниматься. Из всех аспектов первобытной культуры племенная религия — то, что нам труднее всего понять. Ее изучение может оказаться, скажем так, проблематичным.

— Я нахожу это захватывающе интересным, и я намерен двигаться дальше в этом направлении. Я уверен, что мне удастся сохранить рациональный взгляд на вещи.

Она остановилась и обернулась к нему.

— У тебя есть книга, которую ты собирался написать, — напомнила она.

— Я считаю, что это может оказаться гораздо важнее.

Она еще немного помолчала.

— Тогда у меня есть нечто, что может тебе помочь. Когда в конце тридцатых годов мы с Квентином жили в Новом Орлеане, его заинтересовала одна религия, которую там называли Обейа. Из того, что ты сказал, мне кажется, что это похоже на Сантерию.

Кэл попытался вспомнить, публиковал ли Квентин Кимбелл когда-нибудь хоть одну статью о Вуду. Он был уверен в том, что читал все книги и монографии Кимбелла.

— Я никогда не видел ни одной его работы об Обейа, — сказал Кэл.

— Он хотел написать об этом книгу, — объяснила Кэт, — но так и не закончил ее. Но я могу подарить тебе его записи.

— Ты думаешь, они мне могут помочь?

— Я не уверена. Я никогда их не читала.

Кэлу было трудно поверить, что женщина с таким интеллектуальным любопытством, как Кэт, могла оставить нетронутыми наблюдения собственного мужа.

— Никогда? Но почему?

Она рассеянно глядела на розовый куст, потрогала шип, как будто хотела пораниться, и внезапно отдернула руку.

— Я же сказала тебе, что это необычная тема, Кэл. Это стало проблемой для Квентина. Тут было… Некоторое расстройство и душевный кризис стали результатом этой работы, и после этого я никак не могла решиться… — Она оборвала фразу и покачала головой.

Кэл подошел к ней.

— Кэт, ты что, в самом деле стараешься отговорить меня этим заниматься?

— Вовсе нет, — заявила она, выпрямившись. — Нет, я была бы последним человеком, который попытался бы это сделать. Я верю, что чем больше мы понимаем поведение людей и чем глубже мы вникаем в тайны человеческого опыта, тем лучше для нас. Ты отличный этнограф, Кэл. Я уверена, что тебе удастся сделать на этом материале ценную работу.

— Спасибо, Кэт, — сказал Кэл. Благодарность за ее поддержку переполнила его, и он чуть было не протянул руки, чтобы обнять ее. Но она, словно предчувствуя его порыв и смутившись от этого проявления эмоций, повернулась и пошла вдоль цветочной грядки, внимательно всматриваясь в посадки, будто твердо решила выполоть даже самые мелкие сорняки до последней былинки.

Кэл начал убирать посуду, оставшуюся после их позднего завтрака.

— Так это он и есть! — вдруг вскрикнула Кэт.

Кэл обернулся и увидел, что Кэт склонилась над каким-то кустом у задней стены сада и внимательно рассматривала низкое растение у своих ног.

— Это сумах, — уверенно заявила она.

Кэл подошел к ней, и сразу же узнал знакомый стебель с тремя листьями и красно-зелеными ягодами.

— Где твое садовые перчатки? — требовательным тоном спросила Кэт.