Щупальца веры

— Можно мне сделать снимки для репортажа? — спросила Рики начальника.

Тот пожал плечами.

— Насколько мне известно…

Рики поблагодарила его и проворно продолжала идти к входу на склад братьев Файн.

Кэл был заинтригован.

— Что это еще за ахинея насчет снимков? — спросил он.

— Репортерские хитрости, — ответила Рики. — Я сказала им, что в фургоне оборудование для съемок, и они позволили нам пригнать его сюда. Но сначала дай мне как следует обработать этих братцев Файн, чтобы мы могли отсюда по-быстрому смыться. — Она подмигнула Кэлу и вошла внутрь.

Он позволил ей действовать в одиночку, чувствуя, что его наивность может помешать ее интригам.

Пока он ждал на улице, его внимание привлекло происходящее вокруг пожарных машин. Очевидно, пожар уже был потушен, потому что пожарники вытягивали рукава из брошенного здания и наматывали их на большие катушки, вращаемые от мотора. Одна группа пожарных стояла у машины-насоса, сняв свои тяжелые доспехи и потягивая кофе, который они наливали из металлического бачка.

Кэл прошелся мимо пожарных машин. Красный фургон начальника, две полицейские патрульные машины, карета «скорой помощи» и пара обычных седанов стояли рядом. Пока Кэл наблюдал за всем этим, человек в обычной уличной одежде появился в проходе, из которого вытягивали пожарные рукава.

— Его вынесут через минуту, — крикнул он водителю «скорой помощи», который стоял, прислонясь к своей машине и куря сигарету. Водитель швырнул сигарету на мостовую и пошел открывать заднюю дверцу.

Кэл подошел поближе. Никто не пытался ему помешать. Он приобрел ту неприкосновенность, которая приходит после проникновения на территорию, доступную лишь для избранных, его принимали за своего в силу того факта, что он здесь находился.

Из ворот опустевшего помещения теперь появилась группа людей. Двое пожарных с закопченными лицами и запачканными сажей желтыми нагрудниками несли за углы что-то, напоминавшее длинный зеленый пластиковый мешок для мусора. Еще два человека в темных костюмах и галстуках шли рядом с пожарными, сопровождаемые третьим, одетым в легкий летний плащ. Он нес в руке черный докторский саквояж. Зеленый пластиковый мешок посередине провисал, и Кэл понял, что это было тело, а человек с саквояжем, видимо, был кором [2] . Каким бы небольшим и несложным для тушения был этот пожар, он потребовал жертвы. Кэл подошел к «скорой помощи» поближе, влекомый обычным неизбежным любопытством, которое всегда вызывает смерть.

2

Коронер — следователь, производящий дознание в случае насильственной смерти; здесь: судмедэксперт.

Тело погрузили в карету «скорой помощи», и пожарные пошли прочь. Трое мужчин разговаривали около кареты.

— Ну что, док, — спросил более высокий из парочки в штатском, — все те же дела, так?

— Насколько я могу судить, лейтенант, да, — ответил коронер. — Сначала произведем вскрытие, а затем я представлю официальное заключение.

— Послушайте, док, вам и в самом деле необходимо это вскрытие? Много в вашей практике было убийств, совершенных таким способом? Это, должно быть, связано с тем делом. Мне просто хотелось бы, чтобы вы включили в ваш отчет…

Кэл чувствовал неловкость от того, что нечаянно подслушал разговор полицейских. Два человека рядом с коронером, очевидно, были сыщиками; тело в пластиковом мешке было жертвой не пожара, а убийства. Кэлу хотелось скрыться, но если бы он сдвинулся с места, это могло бы лишь привести к тому, что сыщики быстрее его заметили и могли бы подумать, что он здесь что-то вынюхивает.

— Лейтенант Мактаггарт, — возразил ему коронер, — все, что касается расследования, — это действительно ваше дело. Моя же обязанность — дать обоснованное медицинское заключение, и прежде чем я смогу это сделать, я хочу располагать всеми необходимыми фактами. Я проведу патологоанатомическое исследование и доложу вам его результаты.

— О'кей, док, — ответил сыщик миролюбиво.

— Мой отчет будет у вас на столе завтра, — сказал коронер и направился к машине.

Сыщик пониже ростом повернулся к своему напарнику, которого коронер называл лейтенантом. Он уже собирался ему что-то сказать, как вдруг заметил Кэла.

— Эй, парень, — произнес он угрожающим гоном, — тебе что здесь надо?

Кэл попытался изобразить улыбку и попятился назад.

— Нет, ничего, спасибо, я просто… жду.

Теперь лейтенант тоже обернулся к нему.

— Ждете чего? Как вы здесь оказались?

— Пресса, — произнес Кэл загадочно, снова полагаясь на продемонстрированный Рики «сезам-откройся».

Но на этот раз номер не прошел. Лейтенант сделал шаг вперед, лицо его стало суровым. Высокий и худой, узколицый, с тяжелым подбородком, с впадинами на щеках, но не лишенный мягкости, он напоминал Кэлу портреты средневековых монахов-аскетов. Это было лицо человека, подвергшего себя испытанию каким-то духовным подвижничеством.

— Если вы репортер, — спокойным тоном начал он, — то где ваш пропуск?

— Ну, я вообще-то не репортер…

Еще один человек в штатском, весь взмокший, держащий в руках что-то завернутое в тряпку, подбежал к ним.

— Только что нашел это среди углей, лейтенант, — сказал он многозначительно, как если бы говорил о какой-то важной новости, и развернул тряпку. В ней лежало ожерелье из цветных бус и небольшая раскрашенная статуэтка, на первый взгляд, похожая на приз из тира.

Мгновенно забыв о Кэле, лейтенант схватил статуэтку и повертел ее в руках. Кэл понял теперь, что это гипсовое изображение святого в красной мантии, с нежным блаженным ликом и нарисованным нимбом.

— Такая же чертова хреновина, — пробормотал лейтенант и вернул статуэтку человеку, который принес ее. — Отнеси это в мою машину, — сказал он.

Взмокший человек в штатском поспешил выполнить приказ.

Тогда, снова вспомнив о Кэле, лейтенант грубо спросил его:

— Так как, говоришь, ты здесь очутился?

— Моя свояченица, она…

— Я обо всем договорилась, — послышался голос Рики. Она выбрала именно этот момент, чтобы вмешаться и заговорить с Кэлом, как будто сыщика вовсе не существовало.

— А вы кто такая, черт побери? — спросил лейтенант, еще больше распаляясь.

Рики снова предъявила ему карточку «Нью-Йорк мэгэзин».

Сыщик уставился на нее долгим испепеляющим взглядом.

— Никакая пресса сюда не допущена, мисс, — произнес он затем, ясно показывая своим тоном, кто здесь хозяин, — Я требую, чтобы вы немедленно убрались отсюда и прихватили с собой вашего приятеля. Если я замечу, что вы что-то записываете или задаете вопросы, я вас арестую и прослежу за тем, чтобы ваши журналистские привилегии были прекращены, притом бессрочно.

Рики секунду смотрела ему в глаза, плотно сжав губы, но сумела удержать язык за зубами. Взяв Кэла под руку с напускной беззаботностью, чтобы сохранить лицо, она потащила его прочь.

— Какого черта он так взъелся на тебя? — пробормотала она, когда они прошли половину пути до фургона.

— Здесь произошло убийство, — ответил Кэл.

— Подумаешь, велика новость! Но если они так расстроены из-за этого, нам лучше погрузиться побыстрее.

Кэл попытался возразить. Наверняка сейчас было бы разумнее позабыть о мебели и вернуться сюда в другой раз.