Сдаваться киборгам

Микроскопические кибернетические имплантаты, живая плоть, оптические имплантаты, нити ствола головного мозга, усовершенствованные мышечные волокна, искусственный интеллект, который объединялся с нашими телами на клеточном уровне, с нашим ДНК. Веками бойцов Коалиции спасшихся из сводных подразделений Улья попросту казнили. Но примерно шестьдесят лет назад, отец Прайма Найэла основал Колонию, где зараженные воины могли проживать свои дни безопасно и вдалеке от потенциального вмешательства Улья или его контроля. Вдалеке от тех, незапятнанных.

Безопасность была очень переоценена. Колония стала скорее тюрьмой, чем помилованием, воины обреченные жить без надежды на дом или пару, сражающиеся в бесконечной борьбе за жизнь, наполненную смыслом, честью. Лишь небольшое число женщин сражалось в составе Флота. Многие все еще находились в плену у Улья. Те женщины, которые были в плену и спаслись, также оказались здесь. Но их было так мало и они так редко встречались, что мужчина мог месяцами или даже годами не видеть женского тела. Мы были запуганы нашими собственными людьми и другие планеты, для защиты которых мы стольким пожертвовали, забыли о нас. Забыты, пока другие миры не начали отправлять сюда и своих воинов тоже.

Теперь зараженные бойцы, сосланные в Колонию включали в себя полевых командиров Атлана, бойцов Триона и Викена, также и Приллонских воинов, и с недавнего времени, горстку бойцов с Земли. Разделенная на восемь баз, Колония управлялась восемью управляющими и одним Праймом. Управляющие избирались путем выборов. Если не выявлялся явный победитель, то избирательный процесс следовал традициям Приллона, где лидеры выбирались боем и кровью. Правил самый сильный. Самый сильный показывал пример.

Как я должен это делать сейчас. Как Управляющий Базы 3, это была моя пара, которую тестировали, за чем все с нетерпением и настороженно наблюдали. И если для самого сильного из нас не найдется пара, тогда не станет надежды и для остальных.

И так, когда принц Найэл стал Праймом, Колония забурлила новой жизнью, в ней поселилась надежда. Что касается нового Прайма нашего родного мира, то он тоже был заражен. Несмотря на его несовершенства, он нашел прекрасную и покорную пару, пару достаточно сильную, чтобы принять его утверждение на боевой арене на Приллоне, засвидетельствованное миллионами. Как и остальные, я смотрел в живой видеотрансляции как Прайм Найэл и его второй, Эндэр, заявили права на ее тело на окровавленном поле боя как воины в старину.

Мой член всколыхнулся от воспоминаний. Принц Найэл и его невеста леди Джессика Дэстон посетили Колонию незадолго до той финальной битвы. Леди Дэстон была воином и отзывалась грубо о политике Приллона. Она поклялась помочь зараженным найти пары. Она дала нам новое название - ветераны - и заявила, что мы заслуживаем уважения и почитания. Она вселила во всех нас надежду. И она последовала своим клятвам, принимая зараженную пару на глазах у миллионов.

Надзиратель Эгара с Земли связалась с Колонией всего несколькими днями после начала программы Межгалактических Невест для наших воинов. Я был третьим обработанным программой воином, я помню только незначительную часть, за исключением пробуждения и чувства потери и невероятно твердым членом в своих руках.

Как и другие управляющие и горстка высоко уважаемых аминов, я был предоставлен тестированию программой несколько недель назад. Хотя я не верил, что какая-то женщина может принять поврежденного воина, такого как я, я не мог остановить бешеное биение сердца в груди при мысли о вызове, на который я сейчас ответил.

Если кто-либо из воинов Колонии найдет пару, то появится надежда и для остальных. Израненные в боях воины, изгнанные проживать жизни тут, отчаянно нуждались в кусочке надежды.

Мы завернули за угол, чтобы обнаружить кого-нибудь на станции связи в удушающей тишине ожидания. Слова надзирателя могли либо спасти нас, либо забрать последнюю надежду у каждого на этой планете.

На большом экране в передней части комнаты приятное лицо надзирателе Эгары заполняло все пространство. Под ее глазами собрались глубокие тени, в их серой глубине, которой я раньше не видел, был мрак. «Надзиратель Эгара. Приветствую. Мы рады снова вас видеть». Надзиратель только недавно прибыла в Колонию, чтобы завершить первичные варианты тестирования и нам пришлось держать ее под замком, практически как заключенную. Ее присутствие заставило мужчин без пары на этой планете стремиться заявить на нее свои права.

«Управляющий Рон, я бы хотела сказать то же самое». Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, как будто пыталась приободрить себя, перед тем, как заговорила. «Максим, мне нужна ваша помощь».

Мои руки сжались в кулаки прежде чем я смог взять под контроль свою реакцию. «Все, что угодно, миледи». Плечи Ристона, стоявшего возле меня, были напряжены, его рука находилась на ионном бластере. Комната была окутана тишиной. Расстроенная женщина - даже на другом краю Вселенной - заставляла мужчин в комнате вспомнить такие основные и первобытные инстинкты, что мы бы наверно зарычали, если б не боялись ее напугать.

Хотя, она была парой двум Приллонским воинам. И, возможно, наша агрессия успокоила бы ее больше, чем напугала.

«Это не для меня». Ее глаза переметнулись с меня на Ритсона и снова на меня. «Это для кое-кого еще. Для невесты. Невесты Колонии».

Новость заставила мое сердце громко стучать в груди. «Так совпадение произошло?»

«Да. Но она отказалась от перевозки». Надзиратель Эгара поднялась со своего места перед своим передатчиком и шагнула на экран перед нами. Позади нее я разглядел обстановку центра обработки данных, медицинское оборудование, стерильную чистоту белых стен и смотровой стол.

Ристон шагнул вперед, нахмурив лицо. «Как она может отказаться от транспортировки? Я не понимаю».

Надзиратель Эгара округлила глаза. «Земные законы не всегда имеют смысл. И они не адаптированы к применению в Межгалактической Коалиции. Они не понимают, что поставлено на карту…» Ее голос затих и она скрестила руки на груди.

Я отвел взгляд от экрана на человеческого воина, сидевшего на станции упрвления полетом. Он был очень умен и нравился всем в Колонии. Он был единственным человеком в комнате, кто мог прояснить подобное безумие. «Тревор?»

Тревор перевел взгляд с обеспокоенного лица надзирателя на злое Ристона, затем на меня. Я понятия не имел, что он там увидел. «Она права. Земные законы безумные, боюсь, там больше политики, чем справедливости». Он посмотрел на экран. «С кем она связалась? С федералами?»

Надзиратель покачала головой. «Нет. ГлобоФарма и FDA».

«Чтоб меня», - присвистнул Тревор и моя кровь вскипела. Тревор выдержал мой взгляд не дрогнув. «Ее поимели».

Я не знал, что значит поимели, но звучало это никак не позитивно.