Сделка

— А ты что, действительно помогал им хоронить погибших? – продолжал допрос рыцарь.

— Конечно, разве свет издаваемый фонарем не является помощью? Когда они трудились, то говорили что-то о каком-то наёмнике, который ненормальным магом оказался.

— Ясно, а что ты здесь делаешь? Ведь данные события произошли уже давно.

— Так я жду, может, этот маг вернётся. Я никогда еще ненормальных магов не видел, — и фонарь посмотрел на нас с такой надеждой во взгляде, что я не выдержала и, согнувшись пополам, засмеялась.

Я смеялась и смеялась, и остановилась только после резкой небольной, но от этого не ставшей необидной пощечины. Прекратив смеяться, я обиженно уставилась на рыцаря.

— У тебя началась истерика, а нюхательной соли у меня нет, — этот гад говорил своим обычным ровным и спокойным голосом. Есть хоть что-то, что может вывести его из себя до полной невменяемости? Он же даже под действием горячки боя почти спокойно предложил мне убраться, предупредив только, что иначе он не отвечает за последствия.

— Мне тебя поблагодарить за это? – я исподлобья смотрела на рыцаря.

— Можешь меня ударить, если тебе от этого легче станет, — Артур немного подождал, затем, не дождавшись от меня никаких ответных действий, подошёл к своей лошади и вскочил в седло. – Забирайся на лошадь, и поехали, нечего здесь больше делать, — и, не дожидаясь меня, тронулся по тропинке.

Через пару тактов я присоединилась к рыцарю, а человек-фонарь смотрел на нас и вздыхал.

— Шёл бы ты в ближайшее селение — там всегда есть, кому путь освещать, — вдруг обернулся Артур к фонарю.

— Но… а как же маг?

— А маг не приедет, — я опередила рыцаря и ответила фонарю сама. – Он решил удалиться подальше от этого несправедливого мира и провести остаток дней, отрёкшись от выпивки и плотских утех.

— Святой человек, — с чувством произнес фонарь и побрёл в противоположном направлении от нашего движения.

— Это сейчас что, была угроза? – с лёгким смешком спросил меня рыцарь. Да какой он к свиньям собачьим рыцарь? Рыцарь никогда бы не ударил женщину, даже из лучших побуждений. Поэтому я проигнорировала этого нерыцаря, и пустила кобылку рысью. – Подожди, Гвен, да подожди же ты! – Артур быстро догнал меня и, недолго думая, просто перетянул из седла на свою лошадь, а я так опешила, что даже не сопротивлялась.

Артур.

Когда я перетянул Гвен к себе в седло, она практически не сопротивлялась. Я сам не мог понять, почему я её ударил. Мне нужно было быстро привести женщину в форму, и я не придумал ничего лучше пощечины. Теперь я раскаивался в этом необдуманном поступке, но изменить что-то было уже невозможно.

Мне не нравилось, что, находясь рядом с Гвен, я практически не контролировал свои действия, тогда как я привык всегда знать, какое действие я совершу в следующий момент. Это касалось всего, даже отношений с дамами. Особенно это касалось отношений с дамами. С Гвен же я почти никогда не думал о том, что я делаю или говорю. Это было опасно. К такому положению дел было очень легко привыкнуть. Слегка тряхнув головой, я постарался выбросить эти опасные мысли из головы и заняться существующими проблемами.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – спросил я Гвен, которая смотрела на меня с раздражением.

— Преподнести норковую шубу и бриллиантовое колье, — буркнула женщина и принялась вертеться, вероятно, чтобы изловчиться и спрыгнуть на землю, а так как мы сидели в одном седле, то её телодвижения стали вызывать некоторый дискомфорт в моём теле. Да что же это такое? Решено, в следующей таверне я воспользуюсь первым же предложением от какой-нибудь служанки, и неважно уже как именно мы будем представлены хозяину. Так, нужно собраться, что она там про какую-то шубу говорила?

— Не вертись, а то уроню, — настолько спокойно, насколько мог, проинформировал я Гвен. – Сомневаюсь, что смогу достать шубу из шкуры неизвестного мне зверя, а вот колье пообещать могу, как только в Фарли приедем, только, что-то мне говорит, что ты так шутишь.

— Ты мог обойтись без рукоприкладства! – она к моему невероятному облегчению прекратила вертеться и уставилась на меня.

— Нет, не мог. У тебя начиналась истерика, а успокаивать тебя перед этим странным «фонарём» было опасно, всё-таки это очень странный тип, и его нельзя было выпускать из поля зрения.

— Он обычный шизофреник, и у таких людей проявления агрессии обусловлены их галлюцинациями и навязчивыми образами, — я мог только хлопать глазами и даже не скрывал своего удивления, вызванного словами Гвен. Она несколько тактов полюбовалась на мою растерянную физиономию и, усмехнувшись, решила перевести свою речь на более понятный мне язык. – Как тебе объяснить? В общем, если бы он сказал, например, что является не «фонарём», а «факелом», призванным очистить мир от скверны, вот тогда да, тогда его нужно было бы как минимум опасаться. А так…

— Хорошо, пусть так. А теперь ответь мне, откуда я мог это знать?

— Не знаю. И вообще, отпусти уже меня, в этом седле вдвоём тесно, и вся твоя сотня ножей, которую ты навесил на себя, тычется мне во все части тела, — продолжала ворчать Гвен. Но сейчас в её голосе уже не было того равнодушного холода, что так неприятно поразил меня и заставил проделать столь странные маневры с перетаскиванием её с лошади на лошадь. – Почему ты лук или арбалет не носишь? Кваетус же предлагал тебе прекрасный лук.

— Потому что я неважно стреляю. Я леворукий, и многие боевые луки и арбалеты просто неудобны для меня. Я практичный человек и не собираюсь таскать на себе оружие, которым не пользуюсь.

— Ты меня отпустишь, практичный человек? – Гвен вдруг резко развернулась и, перекинув ногу, уселась в седле, откинувшись спиной мне на грудь. При этом она прижалась ко мне ещё сильнее, что заставило меня просто зубами заскрежетать. – Хотя, можешь и не отпускать, поехали так.

— Ну уж нет, — я решительно соскочил с лошади и вытащил активно сопротивляющуюся Гвен из седла. – Садись на кобылу, и поехали уже, нам долго ехать — село, в котором я рассчитываю переночевать перед переходом границы, находится довольно далеко.

— Всё-таки ты не рыцарь, — пробурчала моя спутница, подходя к лошади. – Настоящий рыцарь помог бы даме взобраться на это орудие пыток, лишь по недоразумению названное седлом.

— Даму я бы подсадил, — в сердцах бросил я и тут же понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Гвен посмотрела на меня сузившимися глазами и, молча вскарабкавшись на лошадь, сразу же с места послала ее рысью.

И что мне делать? Снова просить прощения? Нет, ни за что, и будь что будет.