Сделка

— Добрый день, Елена Олеговна, — лишь кивнул ей. Целовать ей руку я не буду — мне лучше не касаться её, иначе я сорвусь, схвачу и увезу насильно домой. — Я получил ваше письмо.

Девушка видела на моём лице лишь то, что я хотел показать — холодную вежливость.

— Добрый день, Виктор Альбертович, — кивнула и она мне. — Я рада, что вы не проигнорировали мою просьбу приехать. Хотите бренди?

Она указала рукой на подготовленный заранее графин.

— Благодарю вас. Может быть, позже.

Пить я точно сейчас не стану. Ещё не хватало, чтобы она заметила, как дрожит бокал в моей руке.

— Я обещал вам, что никогда не откажу в помощи,

княжна. А слово своё я привык держать.

— Я знаю, барон. Как чувствует себя ваш отец?

— Примерно также, как и раньше. Не лучше и не хуже. Может быть, мы уже перейдём к тому, зачем вы меня позвали? Что у вас случилось?

— Случилось, — загадочно отозвалась она и сделал шаг ближе.

Чем ближе она подходила, тем тяжелее мне было дышать. Зачем она вообще это делает, не понимаю?

— Я внимательно вас слушаю, — заставлять звучать голос ровно и твёрдо мне было сложно.

Елена подошла ещё ближе. Совсем немного и она будет касаться меня. Её лицо оказалось слишком близко к моему, населяя мозг ассоциациями, причиняющими боль. Я жадно впивался взглядом в её губы и ждал, что она скажет. Да и самому говорить мне было нелегко.

— Я хочу снова быть твой женой, Виктор.

Застыл, не мигая. Это мгновение, когда я задержал дыхание и смотрел в её глаза, казалось, длилось вечность. Она что — шутит? Насмехается надо мной?

Сморгнул, вдруг оборвал контакт глаз и сорвался с места. Мне срочно нужно отойти от неё дальше. Да и выпью всё — таки, пожалуй. Прошёлся по библиотеке, взъерошив волосы. Снова еле переборол желание подхватить её на руки и увезти в свой особняк. С чего она передумала? Это странно. Не просто так.

Плеснул в бокал бренди. Облокотился на спинку кресла, сложил на груди руки и, глядя с вызовом, сказал:

— Признаться, это очень неожиданно, — я не врал. В самом деле, когда ехал сюда, меньше всего ожидал именно этих слов. Я просто решил, что у Орловых что — то произошло, и Елене понадобилась помощь. — Но, помнится, мне,

княжна Орлова, что, когда вы уходили от меня, ваше решение было твёрдым, как, никогда. Я верно помню, Елена Олеговна?

— Верно, Виктор Альбертович.

— А помните ли вы, княжна, что я вам тогда сказал? Что если Вы от меня уйдёте — назад я вас не приму, — мой голос был просто идеальным воплощением в звук льда и холода.

— Я не страдаю провалами в памяти, барон, — глаза её вспыхнули огнём.

Я знаю этот огонь. Она злилась.

— Тогда я не понимаю, что могло вас заставить изменить вдруг решение? И какие причины должны быть, чтобы я отказался от собственных слов?

— Да, я ушла, — просто сказала она, как будто у нас был самый обычный светский разговор. — И тогда я считала, что поступаю правильно. Но я не всё знала. Причины у меня появились позже, и веские причины, чтобы… просить вас принять меня обратно.

Её фразы впивались в меня кинжалами. Я вовсе не ожидал, что она начнёт проситься обратно. Я так хотел бы согласиться на это, но я слишком хорошо помнил, как она отказалась от меня, оставила и ушла.

— Поделитесь причинами, княжна. Мне, право, очень любопытно, — поднял я брови в ожидании.

Елена собралась с мыслями и продолжила говорить:

— Причин две. Начну с самой важной. Барон, я ношу вашего ребёнка.

Угораздило меня именно в тот момент отхлебнуть бренди. На её словах я просто подавился, и алкоголь попал мне в нос, заставляя закашляться. Что она сказала?!

— Повтори, — утерев губы платком и отдышавшись, сказал ей, вцепившись в неё глазами.

Замявшись на миг, она сказала:

— Когда ты отнял у меня травы, я сразу же забеременела. Уже два месяца.

Я опустил голову, пытаясь унять стук бешеного сердца. Что ни фраза от неё — то бьёт меня по лицу наотмашь. Взял себя в руки лишь спустя минуту, и взглянул на неё.

— Кто сказал, что ты беременна? Врач?

— Повитуха.

Сердце ухнуло куда — то вниз. Значит, она в самом деле беременна. Елена ждёт ребёнка. От меня. Я так мечтал об этом… Но… Ведь выходит, что это и есть та причина, по которой она передумала. Никакой любовью тут никогда не пахло. Всё слишком прозаично, а не как я, романтичный баран, себе придумать успел, когда она сказала, что причины веские. Вот, значит, как. Меня медленно, но верно начала распалять злоба.

— Я понял, — криво усмехнулся я, сверля её острым взглядом. — Ты ведь знаешь, что ребёнок при разводе остаётся с отцом, верно, Елена?

— Конечно, знаю, — голос её заметно погас.

Не такой реакции она ждала от меня.

— И поэтому ты решила вернуться, — продолжал я с улыбкой питона на губах — Ты ушла, потом узнала, что беременна. Поняла, что ребёнка я у тебя отберу и прибежала, поджав хвост. Так ведь?

Я смотрел на неё, не сводя глаз. Вызов в её взгляде исчез и появился страх. Я попал в точку.

— И это тоже. — ответила она негромко.

Не могу объяснить, что на меня нашло, но я отставил в сторону бокал, резко сократил расстояние и схватил её за руки, притягивая к себе, причиняя боль нежным запястьям.

— Ты думаешь со мной можно так, да? Захотела — ушла, передумала — пришла!

— Прекрати, что ты себе позволяешь? — возмутилась она, пытаясь вырвать руки, но лишь кривилась от боли из-за моей мёртвой хватки. — Не прикасайся, ты мне не муж уже!

Я обозлился ещё больше. Я почти сказал ей, что она останется здесь, я не приму её назад, а ребёнка отниму. Меня просто накрыла пелена ярости. Словно полоумный вцепился в её губы, даже, кажется, укусил их. Она стонала, пытаясь вырваться из моего плена, но она слишком слаба, чтобы перечить мне. Я с остервенением насыщался её губами, заполняя пустоту в душе, что только росла дырой в сердце в разлуке.

Отпустил её, еле совладав с собой. Что я творю?

Она тут же отступила на несколько шагов назад, в испуге глядя на меня.

— Ты просто чудовище, — кинула она мне в лицо, едва сдерживая слёзы. — Как я могла полюбить тебя?

Все мысли разом вылетели из головы. Ярость тут же погасла во мне. Я слышал только эти слова в голове, что она бросила мне в гневе.

Снова подлетел к ней, схватил за плечи и заставил смотреть в лицо.

— Что ты сейчас сказала? — я тяжело дышал и ждал ответа.