Сеанс в Преисподней

Налив Роме, себе и сестре она сварила кофе, после чего уселась рядом с сестрой и окликнула Алису. Через пару минут в кухню вошла девушка, в которой он узнал ту самую, что подвозил после посиделок в ночном клубе.

Алиса встала возле двери с приоткрытым ртом и удивлёнными глазами. В этот раз она была без косметики, а вместо модной одежды на девушке был просторный голубой спортивный костюм, скрывающий фигуру.

– Алиса, это Роман, – представила мужчину Вера. – Тот самый, который постарается тебе помочь.

Девушка явно испытывала неловкость.

– Здрасти. Кажется, я вас знаю.

Рома улыбнулся.

– Кажется, я вас тоже, Алиса.

Вера с сестрой настороженно переглянулись.

– Не смотрите так, – сказал Рома, – я иногда таксую и недавно подвозил вашу дочь с центра. – Про клуб он решил на всякий случай не упоминать.

– Это правда? – спросила Вера, но без упрёка.

– Да, – ответила Алиса виноватым голосом, покраснев, – когда мы с девочками ходили в клуб.

– Вот это совпадение.

Рома верил в совпадения. Такое действительно бывает. Но не странно ли, что к нему обращается женщина, работавшая в госпитале, где он несколько раз проводил сеансы, в то время как до этого подвозил её дочь и видел, что с той творится во сне?

«Странновато. Но на то они ведь и совпадения?»

– И не говорите. Я не был уверен, что это та самая Алиса, но теперь убедился. Знаете, когда я подвозил вашу дочь с подругами до этого самого дома, она уснула. Я видел, что происходит, когда она видит кошмары. Это… – он хотел сказать «ужасно», но нашёл более тактичное слово: – Нечто.

Алиса села на стул напротив Ромы. Повисло неловкое молчание, которое он посчитал необходимым нарушить.

– Итак, Алиса, ты… На «ты» можно?

– Конечно.

– Ты видишь кошмары, правильно?

– Да, – она опустила взгляд, словно говорила о чём-то постыдном.

– Каждый день?

– Да, вот уже почти три месяца.

– Что ты там видишь?

Девушка разнервничалась. Она отказалась от чая и кофе, сидела, спрятав руки под стол. Рома готов был поспорить на что угодно, она сцепила пальцы в замок и крепко сжимает.

– Ну… Это сложно описать.

– Не стесняйся. Я всё равно увижу. Если тебе трудно об этом говорить или тебя смущают мама с тётей…

– Нет, просто я не знаю, как это объяснить.

– Хорошо. – Рома решил сделать по-другому и сам повёл разговор в нужную ему сторону. – Сон один и тот же?

– Они похожи.

– Там один и тот же персонаж?

– Да.

– Но локации разные?

– Да.

– Он пытается тебя убить?

– Д… Я не знаю. Мне иногда кажется, что не убить, а помучить. Он как будто понимает, что я ужасно его боюсь, и ему это нравится.

«Надо же».

– Хм. И ты не понимаешь во сне, что это нереально?

Девушка повременила с ответом, а затем неуверенно продолжила:

– Иногда вроде осознаю, что это сон, но в большинстве случаев – нет. Это никак не влияет. Я всё равно боюсь.

– Понятно, понятно, – заключил Рома. Ему стало жаль девушку. По её виду было очевидно, насколько тяжело она переживает.

– Ладно, я не буду больше тебя мучить. Одна ночь – и мы всё уладим.

– Мы очень на это надеемся, – вставила Вера. – Вы наша последняя надежда.

Рома улыбнулся самой милой улыбкой, на какую был способен.

– Итак, процесс будет происходить следующим образом. Мы с Алисой ложимся спать, я привязываю её руку к своей. Для того чтобы проникнуть в её сон, мне нужен телесный контакт. Не волнуйтесь, это обычная процедура.

Все три женщины обеспокоенно переглянулись. Впервые в разговор вмешалась Надя:

– И как вы это делаете? То есть вы ложитесь с мыслями о том, что нужно проникнуть в чужой кошмар?

Рома рассмеялся. Такого ему ещё не говорили.

– Нет, что вы! Это происходит неосознанно. Если человек видит сон, не обязательно кошмар, а я касаюсь его тела любой своей частью, я оказываюсь в его сне.

– А если сон не снится? – Надя никак не могла угомониться.

– В большинстве случаев они снятся всегда, даже если наутро человек ничего не помнит. По крайней мере, так полагают учёные, которые занимаются изучением этого вопроса. Однако случаи, когда сна не было, у меня тоже бывали, приходилось повторять сеанс. Но это большая редкость. Всего-то пару раз такое припоминаю.

Вновь возникла пауза. Каждая обдумывала услышанное. Затем Алиса спросила:

– А вы будете видеть всё, что вижу я?

– Да. – Понимая её замешательство, он поспешил её успокоить: – Не волнуйся ты так, мне абсолютно всё равно, что я там вижу. За годы в этом деле я такого насмотрелся, что вам и представить сложно. К тому же для меня это врачебная тайна. Я никому не рассказываю про то, что вижу во снах своих… пациентов.

– И как это работает? То есть что конкретно вы делаете после того, как оказываетесь там?

Рома хмыкнул.

– Всё просто. Оказавшись во сне, я начинаю любоваться местными пейзажами. Я совершенно отчётливо осознаю, что нахожусь во сне, причём в чужом. Затем слежу за его главным героем, в данном случае за тобой, узнаю, что тебя больше всего там пугает, и исправляю это.

– Исправляете?

– Да. Я могу менять во сне почти всё, что захочу. Когда пойму, чего ты конкретно боишься или кого, я заменю это на что-то более благоприятное.

– На что именно?

– А вот это секрет, – он взглянул Алисе в глаза. У неё было приятное лицо, схожее с материнским. По сравнению с их первой встречей щёки девушки выглядели уже не такими пухлыми, а естественной формы губы казались краше, чем тем вечером. Волосы она аккуратно заплела. Её лебединая тонкая шея и стать вызывали ассоциации с благородством и красотой этих птиц.

Вера допила кофе и громко поставила кружку на блюдце.

«Уж не заметила ли она, что я чересчур много глазею на её дочь?»

– Роман, а у вас никогда не было каких-то последствий после этих ваших сеансов?

– Для кого? – удивился он.

– Ну для клиентов. Пациентов. Не знаю, как сказать. Да и для вас тоже.

– Отрицательных – нет. Ни разу. Все клиенты избавились от своих кошмаров без каких-либо осложнений. Что же касается меня, то, пожалуй, единственным негативным фактором служит головная боль после сеанса.