Секреты Эволюции

Антон поднял глаза чуть выше, стараясь отыскать виновников беседы, и вдруг увидел на ветке двух маленьких птичек. Птички сидели на некотором отдалении друг от друга и слегка покручивали головками.

– Это был мой жук!
– произнес настойчивый голос, и Антон, с ужасом осознал, что он слышит и понимает птичью речь.

– Что значит мой?
– удивился наглый голос.

– Я поймал этого жука!
– закричал первый голос и Антон увидел что птичка угрожающе придвинулась к другой.

– Ты поймал, а я съем!
– заявил наглый пернатый голос.

Тут Антон не выдержал и заорал что есть мочи.

– А-аааааа!!!!

– крик его был ужасен. Две птички тут же перестав ругаться, уставились на Антона своими маленькими глазками и одна из них та, что была более наглой, веско заявила.

– Идиот!

– Определенно, - подтвердила другая.

Антон понял, что сошел с ума. Он не понял одного, как и почему это произошло. Не желая больше выслушивать оскорбления от двух пернатых тварей, Лермонтон опрометью побежал к дому.

"В душ, - думал он, - скорее в душ, это все от жары!"

Когда он уже подбегал к своему подъезду, из подворотни выскочила мелкая болонка и заголосила на все улицу.

– Ты чего разбегался паразитская твоя рожа?! Что ходить нормально мамка не научила?!!
– собака еле успевала проговаривать свои ругательства, захлебываясь от возбуждения собственными словами, - Бегают и бегают! Ты что пони, что ли бешенная? Несется как борзая от ветеринара...

Антон, не в силах больше слушать то, чего слышать он ни при каких нормальных обстоятельствах никак не может, заткнул ладонями уши и вбежал в подъезд.

С улицы еще доносились вопли психованной болонки, но Лермонтон уже не вникая в суть впрыгнул в лифт и, доехав до своего этажа, вбежал в квартиру, хлопнул дверью и помчался в ванную. Там он немедля отвернул кран и сунул голову под ледяную струю.

Когда Антон остудился до посинения губ, и от холода у него уже начал ныть затылок он вышел в комнату, старательно вытирая голову, синим махровым полотенцем, события произошедшие с ним начали казаться глупым, бредовым сном. Лермонтон успокоился и для себя самого списал слышанные им речи на счет удушливой жары.

"Вон в пустынях люди миражи видят, и у меня типа того!
– думал он, прохаживаясь по квартире, - Это слуховая галлюцинация! Точно абсолютно".

Однако что-то терзало его сердце. Уж больно не похоже было, что бы он так перегрелся, что стал понимать речь собак и птиц.

– А может я экстрасенс?
– произнес он, глядя на свое отражение в зеркале. Антон попытался изобразить на своем лице маску человека посвященного в самые тонкие материи и темные тайны бытия. Однако лицо, которое отражалось в зеркале, никоим образом не напоминало, даже отдаленно, умудренного и просвещенного знатока тайн и рентгенолога душ. Тип в зеркале скорее походил на никудышного актеришку театра малых миниатюр, которому играть можно разве что подставку для цветов.

Тут в соседней комнате раздался телефонный звонок. Антон неспешно, разочаровавшись в своих актерских данных, добрел до аппарата и снял трубку.

– Привет! - это был приятель Лермонтона, Игнат Савельев.

– Здорово!

– Ты чего делаешь?

– Ничего, мылся только что.

– Слушай, заходи ко мне, а то скука смертная. Мать ушла в гости, а с мелким сидеть некому, - у Игната подрастал младший брат, трехгодовалый Никита.

Антон, при других обстоятельствах, ни за что не пошел бы к Игнату присматривать за маленьким, вечно в чем то нуждающимся, ребенком, но сейчас он чувствовал, что любая компания сможет его развеять и отвлечь от навязчивых мыслей. Все-таки, хоть он и упокоился, но в глубине души застряла мелкая назойливая заноза тревоги.

– Ладно, скоро буду.

Он повесил трубку. Игнат жил двумя этажами выше, и уже это обстоятельство вселяло в Лермонтона некоторое спокойствие. По крайней мере, ему не нужно было идти на улицу, где его могла застать истерическая болонка. Антон надел свежую майку, причесался и отправился к другу.

– Здорова, - еще раз поприветствовал его Игнат, открыв дверь, кода Антон приблизился к выпуклому глазку.

Антон прошел в квартиру.

– Пива хочешь?

– Хочу, - ответил Антон.

– Пошли на кухню. Этот, - Игнат недобро посмотрел в направлении детской комнаты, - уснул вроде, так что давай не шуми.

Антон кивнул и, разувшись, проскочил на цыпочках в кухню. За ним следом не слышно прошел Игнат и тихо по шпионски прикрыл дверь.

– Достал уже!
– сказал приятель, видимо имея в виду, вечный плачь братца.

Антон сел на табурет, прижавшись спиной к стене с бледными, местами порванными и исписанными фломастером обоями. Игнат тем временем, достал из холодильника две бутылки пива, открыл их и тоже сел на табурет напротив.

– Ну, как дела?
– поинтересовался он и отхлебнул из горлышка.

– Да так, - ответил Антон, щупая сквозь джинсовую ткань увесистый цилиндр.

– Понятно, - закивал Игнат и печально посмотрел в сторону окна, - такая погода на улице, а я с этим сидеть должен.

– Слушай, - спросил Антон, елозя пальцем по холодной, покрывшейся испариной бутылке, - у тебя когда-нибудь галлюцинации были?

– Были!
– гордо соврал Игнат, - мы как-то раз с Борчисенковым обдышались "Моментом" на даче, мне потом весь вечер такие монстры мерещились, еле в себя пришел...

– Да нет, - перебил его Антон, - просто, что бы без всяких там "Моментов", от жары например?

– От жары? От жары вроде не было. А что?

– Да так, ничего.

– У меня в детстве солнечный удар был, так я просто без сознания упал, потом когда в себя пришел ничего не помнил.

– Понятно, промямлил Антон и помрачнел. Ему снова стало казаться то он слышит

какое-то бормотание. Он прислушался и понял, что звук доносится с лоджии, на которую из кухни вела приоткрытая дверь.

– Там что кто-то есть?
– тревожно спросил Лермонтон, посмотрев в сторону балкона.

– Никого, - удивился Игнат.

– А ты ничего не слышишь?

Игнат прислушался.

– Ничего.

"Опять началось" - подумал Антон и одним глотком истребил половину бутылки.

– Не слышишь разве, там кто-то бормочет, - с надеждой спросил он, глядя в ничего не понимающие глаза приятеля.

– Да это, наверное, черепаха газетами шуршит.

– Черепаха?

Антон встал и приблизился к стеклу. На балконе в клетке, предназначенной скорее всего для грызунов, сидела маленькая черепаха. Черепаха сидела на половину вытащив свою страшную голову из панциря и тупо смотрела в одну точку, и еще черепаха что-то говорила, Антон это понял сразу. Бормотание доносилось из её крохотного, неподвижного рта.