Секс-машина

Его руки обнимают меня, делая пленницей, но я не возражаю.

Никто не целовал меня так, как Блэйк, и я была дурой, думая, что одной ночи будет достаточно нам обоим. Я хочу залезть на него, обернуть ноги вокруг его талии и шлифовать его твердый член, который сейчас уперся мне в живот.

Он опять проделывает этот фокус с чтением моих мыслей, когда хватает меня за ягодицы и поднимает, не размыкая поцелуй. Я оборачиваю себя вокруг него, нагибаю голову вправо, улучшая угол поцелуя. Его стон говорит мне, что он это одобряет. Спустя мгновенье он размыкает поцелуй, и обращает все внимание на мою шею.

— Я обещал себе, что не притронусь к тебе сегодня. — Он кусает меня у основания шеи, и я почти кончаю от разряда электричества, который прострелил прямо в мой клитор. — Я не подхожу тебе, Хани. Ты заслуживаешь большего.

— Ты подходишь мне именно сейчас. — Я запустила руки ему в волосы и притянула к себе, чтобы снова поцеловать. Я не могу контролировать свою жажду его члена, и он, кажется, тоже не может контролировать свою жажду. Если бы не его джинсы и моя пижама, мы бы уже занимались сексом, а не симулировали его.

— Еще один раз, — говорит он сексуальным голосом, который будет наполнять все фантазии до конца моих дней, после этого знаменательного уик-энда. — Скажи мне, что ты понимаешь.

— Еще один раз.

— И все. Мы пришли к согласию?

— Да, Блэйк. Мы согласны.

Я поняла, что мы сдвинулись с места, когда мы переступили порог моей спальни, и он накрыл меня собой на моей кровати, пока продолжал играть своим языков у меня во рту, наращивая мое отчаянье.

Я здесь с ним, каждая моя частичка жаждет его, и он здесь для меня.

Он разрывает поцелуй только для того, чтобы стянуть мою пижаму и свою футболку с джинсами. Святые небеса, на нем нет нижнего белья, и его огромный болт такой напряженный, кончик сиреневый.

Мои слюнки текут, я присаживаюсь, чтобы дотянуться к нему.

— Позволь мне, — говорю я, пока он не отошел от меня. Я беру основание его пениса в руку и начинаю дрочить, одновременно беря кончик в рот, сосу широкую головку, облизываю ее языком.

Звук, который он издает, недалек от звериного, и это невероятно меня заводит. Я усиливаю движения своей руки, что приносит удовольствие нам обоим. С этими мыслями я беру его так глубоко в рот, как только могу, сосу, облизываю, и дрочу его, пока он не упирается мне в горло. Я преодолеваю рефлекс отвращения, и он проскальзывает в мое горло.

— Охуеть, Хани, — рычит он, когда напрягает свои бедра. — Не останавливайся. Прошу, не останавливайся.

Мои глаза наводняются, слезы текут по щекам, я концентрируюсь на дыхании через нос, пока мои пальцы опускаются вниз и играют с его яйцами, которые в не меньшем напряжении, чем его член.

Он задыхается.

— Отпусти меня, дорогая. Сейчас.

Думая, что я что-то сделала не так, я медленно отпускаю его, приходясь языком по длине его ствола, пока полностью не выпускаю его изо рта.

— Я делала это неправильно?

— Если бы ты еще немного поделала это так правильно, как ты делала, я бы вырубился. — Он охватывает меня под коленями, тащит к краю кровати, направляет свой ствол в мою киску и делает толчок, который заставляет меня кричать, и не от наслаждения. — Ебать, тебе больно. — Он выходит, и падает на колени перед моей кроватью, наклоняется и лижет мою чувствительную, пульсирующую плоть.

Я чуть не плачу от той нежности, с которой он занимается любовью со мной, своим языком на моем клиторе, продвигаясь дальше к моему входу. Меня не удивило, что язык пошел ниже, облизывая меня в местах, к которым никто не прикасался до вчерашней ночи. Я кончаю тихими, мягкими волнами, один оргазм перетекает во второй, мое тело оковывает пьянящее наслаждение.

И в минуту, когда все это заканчивается, он начинает снова, медленно и нежно своим языком, но поднимая руки к моей груди, щипая меня за соски достаточно сильно, чтобы я везде почувствовала реакцию.

— Блэйк…я хочу…

— Чего, дорогая? Чего ты хочешь?

— Тебя внутри меня.

— Ты все еще слишком опухшая.

— Входи медленно. Я очень этого хочу. — Я чувствую себя пустой и жаждущей, и отчаянно желающей мужчину впервые в моей жизни. И не просто мужчину. Именно этого мужчину.

Он поднялся во весь рост и осмотрел меня. Я только могу представить, как выгляжу с разбросанными по всей кровати волосами, расставленными ногами, торчащими сосками и нуждой, что пульсирует во мне. Очевидно, что ему нравится то, что он видит, потому что его лицо искривляется в полу улыбке, что заставляет мое сердце сжаться от того, каким счастливым и беззаботным парнем он был, пока жизнь не преподала ему самый жестокий из своих уроков.

Я тянусь руками к нему, он ложится на меня сверху, направляя свой ствол в мой вход, и нежно начинает входить. Благодаря его усилиям я такая влажная, что все происходит легче, чем раньше. Жжет больше, чем болит, пока моя плоть растягивается под его размеры.

— Мать твою Хани, какая ты узкая.

— В прошлом у меня были с этим проблемы.

Он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Правда?

— Я не всегда могла принять. — Я горю от стыда, но хер с ним… — И у меня никогда не было такого большого, как у тебя.

— Они просто не прилагали много усилий, чтобы тебя подготовить.

— Они никогда и не заводили меня так, как ты.

Я прикусываю губу, и киваю, чтобы он продолжал продвигаться.

— Готова для меня?

— Д-д-думаю, да.

— Спокойно и легко, дорогая. Спокойно и легко.

Держа свое слово, ему требуется много времени, чтобы войти в меня полностью, и когда он наконец-то это делает, мы оба потные, тяжело дышим на грани освобождения.

— Подожди, — шепчет он, проводя губами по моему ушку и зажигая дикий огонь внутри меня. — Давай помедленнее.

— Если мы сбавим скорость, то наступит утро, пока мы кончим.

— А это плохо?

Я стону и извиваюсь, сжимая свои внутренние мышцы, делаю все, чтобы заставить его двигаться. Но он не торопиться, и я клянусь, его копье становиться еще больше с каждой секундой, которую он проводит внутри меня.

— Я с тобой, как на небесах, Хани. — Его губы напротив моих. — Мне так хорошо. Скажи, что и тебе хорошо.

— Очень. Мне это нравится. — Я хватаю его упругий зад и впиваюсь в него ногтями, умоляя его о сладком освобождении, толкая своими бедрами его.

— Ууум, детка, с тобой тяжело торговаться. Обними меня за шею.

Неуверенно я обнимаю его за шею, сцепляю руки в замок.

— Держись крепче. — Он запускает свои руки под меня, приподнимает меня и опускается ко мне, его ствол погружается еще глубже, так глубоко, что я вскрикиваю от разрядов, что расходятся по всему телу спиралями от места, где мы соединяемся. Он медленно приподнимает меня вверх и вниз, наши плоти скользят, дыхание тяжелое. — Так хорошо, Хани «дынька с росой». Так охуенно хорошо.