Селеста, бедная Селеста...

— Пожалуйста, — протянула я и сморщила лицо, намереваясь заплакать.

— Только не это, — ответно сморщился Лешка и отступил, освобождая мне дорогу.

Я сразу прошла в его комнату. Вид комнаты кардинально изменился. Причина стояла практически в центре — двуспальная, финская, покрытая мягким бежевым пледом. Сразу вспомнились Катины слова о жене. Почему я придала им так мало значения?

На свадьбе Лешка веселился один, никто при мне о его жене не упоминал, вот я про нее и забыла. Тем более что помнить не хотелось.

Вот сейчас из другой комнаты явится красоточка и уставится на меня вопросительно и недоуменно — что тебе здесь надобно, старче?

Лешка заметил мои взгляды по сторонам, но понял их неверно и сообщил, проходя к окну:

— Коля уехал. Еще утром.

— Я знаю, — хрипло ответила я и попыталась глотнуть сухим горлом. — Он заходил прощаться.

— Вы сильно сдружились.

В Лешкином голосе прозвучали ревнивые нотки. Или послышалось? Я быстро взглянула ему в лицо, но Лешка опустил голову, что-то старательно разглядывая у себя под ногами.

— А твоей жены нет дома? — наконец выговорилось у меня.

— Жены? Нет, жены нет, — коротко и непонятно взглянул на меня Лешка и отвернулся.

— А где она? — не отставала я. На фиг мне сдалась его жена? Вот он, рядом, протяни руку и коснешься волос. Кончики пальцев еще помнят их плюшевую мягкость.

— Ее нет. — Лешке явно не хотелось разговаривать о жене. Меня же это почему-то подстегнуло к новым вопросам. Стало крайне необходимым выяснить местонахождение этой самой жены:

— Ее здесь нет?

— Здесь нет, там нет, нигде нет! — разозлился Лешка. Чего он?

— Почему? — растерялась я.

— Потому что ее просто нет. Не существует в природе.

— Умерла? — потряслась я страшной догадкой. Так вот почему я ни разу ее не встретила. Нигде.

Лешка гневно таращился на меня, наливаясь смуглой краской. Я обругала себя за глупость. Разве можно так спрашивать? Ведь она его жена, ему больно... Я робко взглянула на него и опустила глаза, физически чувствуя на макушке сверлящий взгляд.

— Ее нет потому, что ее просто нет. Не существует. Понятно? — раздельно, как дебилке, объяснял Лешка.

Ничего не понятно. Я тупо уставилась на него. Лешка наклонил голову набок и смотрел на меня уже не гневно, а с пониманием:

— Так ты пришла познакомиться с моей женой? — Он хмыкнул, и от этого знакомого смешка меня бросило в дрожь и комната поплыла перед глазами. Я с трудом поняла следующие слова: — Зря торопилась. Жены у меня нет и не было. — И подтвердил в ответ на мой потрясенный взгляд: — Не женат я. Пока.

Я проигнорировала последнее замечание и, не веря собственному счастью, залепетала:

— Катя сказала, что в Дрезденском аэропорту ты познакомил ее со своей женой.

— Соврала, — легко отмахнулся Лешка. — Я не был женат, не был в Дрезденском аэропорту, не был в Дрездене. А Катьку в последний раз видел, ну не знаю, может, год назад, может, больше. В твоей, кстати говоря, компании.

Я поверила своему счастью. Оно оказалось таким большим и неподъемным, что свалило меня с ног и я буквально плюхнулась на кровать.

— Надо мне немножко выпить, — сказала я в стену. Через некоторое время перед моими глазами возник бокал с чем-то красным внутри. Я выпила залпом и не почувствовала вкуса.

— Еще? — прозвучал ехидный Лешкин голос. Я подняла голову. Лешка сложил руки на груди и смотрел на меня с заметным интересом.

— Капельку, — неуверенно попросила я и протянула бокал. Лешка налил из тяжелой квадратной бутылки без этикетки. Я снова выпила и заметила, что пью одна.

— А ты чего? — высказала я претензию хозяину.

— Для меня пить водку рановато.

— А это водка? — ужаснулась я.

— Прости, ничего другого в доме нет. Это калина на спирту. Бабушка прислала лечиться.

— А, ладно. — Я снова протянула бокал. Лешка забрал его у меня, но не налил.

— Хватит тебе. Развезет еще, что я с тобой делать буду.

Но я не чувствовала опьянения. Совсем. Только чуть-чуть отпустило пружину в груди, и я получила возможность говорить и думать, что говорить. Поэтому сразу спросила о главном:

— Леш, а у тебя кто-нибудь был?

Я не уточнила, но он понял и снова рассердился:

— А ты как думала? Для кого мне было себя хранить?

Я встала и подошла к нему. Я стояла так близко, что слышала его дыхание, чувствовала его запах и все-все вспомнила, сразу, будто и не было этого страшного бесконечного года. Мне не удалось взглянуть ему в глаза, я отошла к окну и, глядя на тяжелые нарядные шторы, сказала:

— Для меня...

— Да? — хрипло вскрикнул и тяжело задышал у меня за спиной Лешка. — Для тебя? Что случилось? Я снова понадобился тебе?

Жесткие пальцы впились в мои плечи. Лешка рывком развернул меня, и я увидела его лицо.

— Зачем ты пришла? Захотелось поиграть со мной? Еще помучить?

— Нет, нет! — Я отчаянно затрясла головой. — Я никогда не хотела мучить тебя. Лешенька! Я люблю тебя и всегда любила.

— Любила, — горько повторил Лешка и отпустил меня. Он отошел и сел на край постели. — Любила. Поэтому два раза отбросила, как ненужную вещь. — Он встряхнул кистью, словно стряхивая что-то мерзкое.

Я молчала. Лешка тоже помолчал, потом откинулся на поставленные за спиной руки и вытянул длинные ноги.

— «Ты отказала мне два раза: не хочу, сказала ты, вот такая вот зараза, девушка моей мечты», — глумливо пропел он.

Вот и все. И ничего нельзя изменить. Он не простит меня. Никогда. Нет таких слов, чтоб объяснить ему... Нет. Никаких слов нет.

Лешка снова поменял позу, сев прямо и закинув ногу на ногу.

— Уходи, Аля. И не приходи больше. Тебе здесь не рады.

И я действительно шагнула, чтобы уйти. Проходя мимо Лешки, взглянула него. Он сидел, опершись на поставленные за спиной руки, и не смотрел на меня. Я решительно развернулась и прошагала к столу. Поставила на стол сумку, открыла ее и достала старый почтовый конверт. Снова обернувшись к Лешке, убедилась, что теперь он смотрит на меня, — смотрит с настороженным интересом. Я достала из конверта карточку-открытку. С нее улыбался ослепительно красивый юноша. Я показала карточку Лешке. Он недоуменно моргнул.