Селестина

Калисто, возгордившись, что совершил взрослый поступок, отправился, мурлыкая себе что-то под нос, во двор. Ходит, камни башмаками пинает. Пармено — за ним следом.

ПАРМЕНО. Сеньор, твоя щедрость нашла б себе лучшее применение, кабы ты одарял Мелибею. Ты попал в плен к ведьме!

КАЛИСТО. Как так в плен, дурак?

ПАРМЕНО. Ведь кто владеет твоей тайной, владеет и твоей свободой.

КАЛИСТО. Необходим посредник, который передаст из рук в руки мое послание той, с кем мне невозможно говорить. Одобряешь ли ты мой поступок?

ПАРМЕНО. Всё твоё имущество попадет в руки сводни, которую три раза вываляли в перьях!

КАЛИСТО. Зачем её вываливали в перьях?

ПАРМЕНО. Так поступают всегда со своднями и колдуньями!

КАЛИСТО. Этот олух захотел палок! Выдает себя за умника! Ты отнимаешь надежду у моей любви! Молчи! Я страдаю, а ты философствуешь. Сосия нет дома. Приведи коня, вычисти хорошенько, затяни подпругу. Вдруг мне вздумается проехать мимо дома моего божества. Я люблю Мелибею! Я — мелибеянин!

ПАРМЕНО. Заладил! Слышал я сто раз! Мелибеянининин!

Пармено от злости кулаки сжал, зубами заскрипел, но куда деваться — отправился в растворённые ворота конюшни — выводить коня.

Вот уж я в конюхи записался. Хозяину правда глаза колет. А ты что ржешь, сеньор конь? Почуял Мелибею? Тоже мелебянининином стал?

КАЛИСТО. Подержи стремя, открой ворота. А придет Семпронио с той сеньорой, скажи, чтоб подождали, я скоро вернусь.

Калисто взлетел на коня и ускакал — пыль из-под копыт понеслась.

ПАРМЕНО (кричит ему вслед). Можешь не возвращаться! Провались к черту! Уж я похлопочу, чтоб Семпронио с Селестиной тебя обчистили!

Пармено подошёл к яблоне, что во дворе стояла, рвёт яблоки, кусает и кидает вслед умчавшемуся Калисто, чуть не плачет…

Семпронио и Селестина всю Испанию оббежали три раза. И куда бежали — непонятно, заблудились, встали на развилке дорог, не знают — куда идти. А кругом них жизнь кипит — баски, тореро, быки, Кармен, Поприщин, горы, виноград, фиеста — короче, сплошняком вокруг горячие испанцы жизнь свою живут.

Сели Семпронио и Селестина в пыль, тяжело дышат. Селестина бороду отцепила, обмахивается ею, душно ей.

СЕМПРОНИО. Ну, бородатая? Когда шла сюда, не так волочила ноги! Кто деньги получил, тот и руки сложил! Эй, сеньора, не очень-то ты торопишься!

СЕЛЕСТИНА. Чего тебе, сынок?

СЕМПРОНИО. Наш больной как на горячих угольях сидит.

СЕЛЕСТИНА. Нетерпение — верная примета влюбленного! Любая задержка для него — мука. Всякая отсрочка — не по вкусу. А уж эти новички-влюбленные, так те так и летят на любую приманку.

СЕМПРОНИО. Да пошел он к черту со своей любовью! Не получит ее в этом году — так получит в будущем, а нет — хоть бы и вовсе никогда! Время все смягчит. Нет такой раны, чтоб со временем боль не утихла, нет такого наслаждения, чтоб от давности не уменьшилось. Ты удивишься, если сообщат: река замерзла, слепой прозрел, умер твой отец, Гранада взята, король сегодня прибудет, турки побиты, завтра затмение, мост снесло? Через три дня кто-нибудь будет этому удивляться? Так и с любовью хозяина: чем дальше, тем она будет слабее. Поработаем себе на пользу. Лучше пусть хозяин попадет в беду, чем слуга.

Селестина поднялась. Пошла к своему дому, пытаясь отбиться от докучливого Семпронио, которому мысль о ста золотых, покоящихся где-то в лохмотьях Селестины, не давала покоя.

СЕЛЕСТИНА. Хорошо сказано, но помни: хорошему стряпчему приходится немало трудиться, запутывать дела, без конца таскаться в суд, хоть судья и ругает его. Чтоб не сказали, будто он зря деньги берет. И тогда каждый обратится к нему со своей тяжбой, а к Селестине — со своими любовными делами.

СЕМПРОНИО. Ты ведь не первое дело на себя берешь.

СЕЛЕСТИНА. Слава Богу, среди девушек мало найдешь таких, кто помимо меня сбыли первую пряжу. Как родится девочка, я ее вношу в свой список. Что ж я — ветром питаюсь? Или получила наследство? Разве у меня есть еще доход, если не от этого ремесла? Что меня кормит и поит? В этом городе я родилась, в нем выросла, я сочту чужестранцем того, кому неизвестны мое имя и мой дом.

Селестина вошла в дом, принялась бродить между котлами, столами, стульями. Трогает все горшки, чего-то с чем-то смешивает, растирает. В котел, что над огнём висел, вывалила какую-то гадость, потом к ней добавила ещё чего-то гаже, и давай размешивать поварешкой. Вонь поднялась несусветная. Семпронио за стол сел.

СЕМПРОНИО. О чем говорила ты с Пармено?

СЕЛЕСТИНА. Я напомнила ему, кем была его мать. Пусть помнит, что если меня станет поносить, то и ей достанется. Незачем корчить святого перед такой старой лисой, как я. Я видела, как он родился, я вырастила его.

Селестина села за стол, налила себе в тарелку из котла варева, принялась беззубым ртом перемалывать. И Семпронио налила чашечку, тот нюхнул — отшатнулся, есть не стал. Селестина на это внимания не обратила, ест, жуёт, какие-то палки, волосы изо рта достает, выкидывает в сторону.

Мы с его матерью были неразлучны, что палец с ногтем. От нее научилась я лучшему, что знаю в ремесле. Вместе мы ели, вместе спали, и все у нас было общее — замыслы и затеи. Мы были все равно, что сестры! Я, бывало, грош заработаю и то половину ей отдам. О смерть, смерть! Одного пожираешь, когда пришло время, тысячу косишь недозрелыми. Будь она жива, не бродила бы я одиноко. Я принесу хлеб, она — мясо. Я приготовлю стол, она накроет. Не сумасбродка, не причудница, не гордячка, как нынешние. Бывало, входим в первую таверну, она требует пол-асумбры, горло промочить. Клянусь, у нее за это не забирали в залог чепец, а только делали зарубку для памяти — и в путь! Будь ее сын таким, как она, жить бы твоему хозяину без перьев, а нам без печали! Но станет он ещё у меня шелковым.

СЕМПРОНИО. Он предатель.

СЕЛЕСТИНА. На одного предателя найдется пара изменников. Я ему подсуну Ареусу. Он сразу к нам и перекинется. А нам он нужен, чтоб расставить сети для дублонов Калисто.

СЕМПРОНИО. А ты уверена, что добьешься толку от Мелибеи?

Селестина наелась, сдернула с кровати одеяло, пошла с ним на улицу, принялась трясти — пыль до небес! Нечего делать Семпронио — ведь он так и думает всё время о сотне золотых! — взялся за два угла одеяла, трясет его вместе с Селестиной.