Семь дней в искусстве

По иронии судьбы, еще одна причина такой популярности художественных произведений – их дороговизна. Высокие цены привлекают внимание СМИ, и они, в свою очередь, популяризируют искусство как роскошный товар и символ высокого статуса. За последние десять лет самая зажиточная часть населения планеты стала еще богаче, мы стали свидетелями роста числа миллиардеров. По словам Эми Каппеллаццо, сотрудницы аукционного дома «Кристис», «чего еще желать после того, как у вас появляется четвертый дом и самолет G5? Искусство чрезвычайно обогащает. Почему бы людям не устремиться к новому искусству?». Число людей, которые не просто занимаются коллекционированием, а накапливают запасы произведений искусства, выросло с сотен до тысяч. В 2007 году аукцион «Кристис» продал 793 арт-объекта более чем по миллиону долларов каждый. В цифровом мире клонируемых культурных ценностей уникальные арт-объекты становятся сопоставимыми с недвижимостью. Они позиционируются как надежные активы, которые не растают в воздухе. Аукционные дома стали обхаживать тех, кто ранее думал, что не может позволить себе покупку предметов искусства. Перспектива выгодной перепродажи породила относительно новую идею о том, что современное искусство – хорошая инвестиция, а на рынке появилось понятие «превосходная ликвидность».

Эффект сильного рынка вышел далеко за рамки жалоб коллекционеров на стремительный рост цен и резкого расширения площадей галерей. Богатство просачивается. Всё большее число художников очень хорошо зарабатывает на жизнь, некоторые – не хуже поп-звезд. Критики штампуют тексты для редакционных колонок. Кураторы уходят из музеев на более высокооплачиваемую работу в галереях. Однако рынок оказывает влияние и на восприятие зрителей. Многие опасаются, что установление рыночной цены затмило любые другие формы ответной реакции, такие как позитивная критика, художественные премии и музейные выставки. Они приводят в пример некоторых художников, уровень работ которых снизился в результате необузданного стремления к росту продаж. Даже самые успешные дилеры согласны с тем, что зарабатывание денег должно быть лишь побочным продуктом искусства, а не главной целью художника. Искусство нуждается в мотивах более глубоких, чем выгода, если оно хочет отличаться от других форм культуры и быть выше них.

Поскольку мир искусства разнообразен, непрозрачен и откровенно скрытен, трудно дать ему обобщенную и всеобъемлющую оценку. Более того, редко кому удается войти в мир искусства. Я попыталась рассмотреть эти проблемы в семи историях, действие которых происходит в шести городах пяти стран. Каждая глава – описание одного дня, которое, надеюсь, даст читателю ощущение, что он находится внутри событий, происходящих в мире искусства. Каждая история основана в среднем на тридцати-сорока пространных интервью и многочасовых закулисных, так называемых включенных наблюдениях – наблюдениях изнутри за участниками событий. Хотя такого рода исследования обычно называют съемкой скрытой камерой, более точной метафорой будет «кошка на охоте» [3] , ведь хороший наблюдатель больше похож на бродячую кошку: она любопытна, общительна и безобидна; иногда становится навязчивой, но ее легко проигнорировать.

3

Автор сравнивает созвучные «анималистичные» выражения fly on the wall («муха на стене» – съемка скрытой камерой) и cat on the prowl – кошка на охоте (примеч. ред.).

В первых двух главах описываются противоположные явления. «Аукцион» – это подробный отчет о вечерней распродаже дома «Кристис» в Рокфеллер-центре в Нью-Йорке. Как правило, на аукционах вы не увидите художников. Эти мероприятия служат конечной точкой, а некоторые даже говорят – моргом для произведений искусства. В главе «Критический разбор», напротив, описывается легендарный семинар в Калифорнийском институте искусств – своего рода инкубаторе, в котором студенты превращаются в художников и изучают основы профессии. Нет ничего более далекого от погруженной в размышления и малобюджетной жизни художественной школы, чем быстрота принятия решений и богатство аукционного зала, но и то и другое играют важную роль в понимании того, как устроен мир искусства.

Точно так же противопоставляются «Художественная ярмарка» и «Визит в мастерскую»: в первой говорится о потреблении, во второй – о производстве.

 Мастерская – лучшее место для внимательного изучения работы конкретного художника, а художественную ярмарку можно назвать роскошной торговой выставкой, где клубится толпа, разглядывает множество работ и не дает сосредоточиться на каком-либо конкретном произведении.

В главе «Художественная ярмарка» описывается день открытия ярмарки «Арт-Базель» в Швейцарии. Она внесла большой вклад в интернационализацию и сезонность мира искусства. Художник Такаси Мураками, который играет яркую эпизодическую роль в Базеле, и есть главный герой главы «Визит в мастерскую», действие которой происходит на трех его рабочих площадках и в литейном цехе в Японии. Студии Мураками, по масштабам превосходящие «Фабрику» Энди Уорхола, служат не просто помещениями, в которых художник создает произведения искусства, а сценой для воплощения его художественных замыслов и площадкой для переговоров с кураторами и дилерами.

В главах четыре и пять – «Премия» и «Журнал» – излагаются истории, сюжет которых вращается вокруг дебатов, судейства и публичных выставок. В «Премии» рассказывается о британской премии Тёрнера [4] . Действие происходит в день, когда ее жюри под руководством директора галереи «Тейт» Николаса Сероты решает, кто из четырех номинированных художников поднимется на подиум, чтобы получить чек на 25 тысяч фунтов стерлингов во время телевизионной церемонии награждения. В этой же главе рассматриваются конкуренция между художниками, роль наград в их карьере и взаимодействие средств массовой информации и музеев.

4

Уильям Тёрнер – английский художник XIX века. Премия его имени учреждена в 1984 году галереей «Тейт» (примеч. ред.).

В главе «Журнал» я исследую различные точки зрения на значение и непредвзятость арт-критиков и начала наблюдения с редакции «Артфорум интернешнл», глянцевого журнала о мире искусства, а затем перешла к беседам с влиятельными арт-критиками, такими как Роберта Смит из «Нью-Йорк Таймс». Потом с целью изучить разные мнения я ворвалась на собрание историков искусства. Также здесь рассказываю, как обложки журналов и обзоры в прессе способствуют карьере художника, как именно искусство и художники входят в анналы истории искусства.

Действие заключительной главы – «Биеннале» – разворачивается в Венеции, среди хаоса старейшей международной выставки. Венецианская биеннале, казалось бы, должна быть праздником, но на самом деле это весьма напряженное профессиональное мероприятие, которое настолько сильно социализировано, что на нем трудно сосредоточиться на искусстве. Этой главой я отдаю дань уважения кураторам, способным организовать всё это. В «Биеннале» также приводятся размышления о существенной роли памяти в осмыслении современности, а также о том, как ретроспективы помогают определить истинное величие явлений.

Хотя временные рамки повествования книги сжаты до одной недели, работа над ней была долгим и достаточно медленным процессом. В прошлом, при работе над другими этнографическими проектами, я погружалась в ночной мир лондонских танцевальных клубов и работала под прикрытием в качестве «разработчика бренда» в рекламном агентстве. Меня очень интересовали все подробности подобной жизни, но со временем мне это всё надоело. Тем не менее, несмотря на всесторонние исследования, я всё еще нахожу мир искусства захватывающим, и одна из причин этой симпатии, несомненно, заключается в том, что он чрезвычайно сложен. Другая причина моей привязанности в том, что в этой сфере стираются границы между работой и игрой, местным и международным, культурой и экономикой. Прихожу к мнению, что мир искусства выступает прообразом социальных моделей будущего. Пусть представители мира искусства и любят демонстрировать нелюбовь к нему, я должна согласиться со словами издателя «Артфорума» Чарльза Джуарино: «Именно в мире искусства я нашел больше всего родственных душ – довольно странных, невероятно образованных, анахроничных, анархичных, – и я счастлив».

Впрочем, когда затихают разговоры и толпы расходятся по домам, настоящее блаженство – остаться в зале в окружении прекрасных произведений искусства!

Глава 1 Аукцион

Ноябрьский полдень в Нью-Йорке, 16:45. Кристофер Бёрг, главный аукционист «Кристис», проверяет звук. Пятеро рабочих ползают на коленях с линейками в руках и рассчитывают такое расстояние между стульями, чтобы аукционный зал вместил как можно больше богатых клиентов. На стенах, обитых бежевой тканью, размещены картины известных художников, таких как Сай Твомбли и Эд Рушей. Злопыхатели описывают интерьер как «высококлассное похоронное бюро», но многим нравится этот ретро-модернистский стиль 1950-х.

Бёрг опирается на трибуну из темного дерева и с легким английским акцентом выкрикивает в пустой зал:

– Один миллион сто. Один миллион двести. Один миллион триста. Это с покупателем от Эми по телефону. Это не вам, сэр. И не вам, мадам. – Он улыбается. – Один миллион четыреста тысяч долларов даме сзади… Один миллион пятьсот… Благодарю вас, сэр.

Кристофер Бёрг смотрит на воображаемый список телефонов, который будет подготовлен сотрудниками «Кристис» незадолго до торгов, и размышляет, стоит ли подождать еще одного предложения. Он терпеливо ждет, кивает, подтверждая, что телефонный покупатель не пойдет дальше, и снова смотрит в зал, чтобы окончательно психологически оценить двух других воображаемых покупателей.