Семь смертей
Шрифт:
– Меня тоже можете поздравить, – подал голос Тимофей.
– Поздравляю!
– Пожмите хоть друг другу руки, – хохотнула Поля. – Катка, это начало, начало всему. Нашей семейной жизни с Тимом, моему обновлению и нашей с тобой дружбе. Не станешь возражать, если я предложу тебе крепкую дружбу?
– Не стану, – прошептала Ката, до конца не веря в реальность происходящего.
– Тим, нам выезжать с минуты на минуту, неси галстук. Катка, подкрась правый глаз, у тебя тушь потекла.
Вскоре троица отправилась в загс. Отъезжая от подъезда, Полина увидела
– Блин, котяра сидит! – в сердцах воскликнула она, переглянувшись с Тимофеем.
– Упитанный, – закивал Тим.
– Да плевать мне на его внешний вид! Он сидит на дороге, Тим.
– Так посигналь.
– О господи, какой ты непонятливый. Черный кот сидит на дороге, это дурной знак, дошло до тебя теперь? Если я посигналю и он метнется влево, то получится, что черный кот перебежал нам дорогу.
– Все женщины настолько суеверны? – спросил Тим у Каты.
– Полин, по-моему, ты преувеличиваешь, не будь суеверной в день свадьбы.
– Золотые слова. – Тимофей открыл окно, высунул голову из салона и закричал: – Пошел отсюда!
Кот шмыгнул в кусты.
– Вот и решена проблема. Полька, дорога свободна. Вперед!
Самохвалова надула щеки.
– И все-таки черный кот – это не к добру, – пробурчала она, свернув за угол дома.
Регистрация брака прошла, как говорится, без сучка, без задоринки. Ката была свидетельницей невесты, а в свидетели жениху взяли пухлого незнакомого мужичка, который с радостью согласился выступить в этой роли всего за триста рублей.
Выпив по бокалу шампанского, Поля с Тимом, взявшись за руки, направились к выходу. На улице Тимофей вручил Катарине цифровой фотоаппарат.
– Щелкни нас на добрую память, – сказал он, прижимая к себе молодую жену.
Ката отошла на несколько шагов назад, а Поля тем временем осмотрела свое личико в маленьком круглом зеркальце.
– Кат, подожди, мне губы надо подкрасить.
– Ката, не слушай ее, – заявил Тим.
– Ну, Тим, дай я помаду достану.
– Не нужна тебе помада, ты и так красивая.
– Вредина.
– Ката, ты готова?
– Жду только вас.
Прижавшись всем телом к Тимофею, Полина блаженно вздохнула:
– Теперь я жена.
В последующее мгновение Ката даже не поняла, что произошло. Сначала сзади послышался шум мотора, затем едва слышный треск, и на белом костюме Полины образовалось алое пятно. Поля ойкнула, повисла на руке Тимофея, после чего начала медленно падать.
У Катарины из рук выпал фотоаппарат. Обернувшись назад, она лишь успела заметить удаляющуюся черную иномарку.
Началась паника. Из здания выбежало несколько человек. Все кричали, причитали, а Тим, склонившись над истекающей кровью супругой, молча смотрел в ее полузакрытые глаза и крепко сжимал ее руку.
Катарине показалось, что этот кошмар длился вечно. Она помнит, как подошла к Полине, как из глаз покатились крупные слезы, помнит каменное, какое-то неживое лицо Тимофея и крики толстой дамы в бежевом платье.
Прибывшая «Скорая» увезла Полю в больницу, Тим отправился с ними. Катарине же предстояло поехать
в отделение. Там сбивчиво и сумбурно она рассказала все, свидетельницей чего стала около часа назад.В больницу Ката примчалась в шесть вечера. Тимофей сообщил, что Полине была сделана операция.
– Врачи оценивают ее состояние как крайне тяжелое, – сказал он, глядя в пол. – Поля сейчас в реанимации.
– Ты ее видел?
– Туда никого не пускают.
До одиннадцати вечера они просидели на неудобных стульях, а потом в холле появились сотрудники органов. Тимофей попросил Кату, чтобы она ехала домой.
– Увидеть Полину все равно не удастся, незачем здесь сидеть.
– Я приеду завтра.
– Хорошо, – отрешенно кивнул Тим.
На следующий день Ката столкнулась с Тимофеем у входа в больницу.
– Как Поля? – крикнула она, схватив парня за руку.
– Без изменений.
– Ну а врачи что говорят?
– Состояние крайне тяжелое, – повторил Тимофей.
Ближе к вечеру в коридоре появился оперировавший Полину доктор. Поравнявшись с Тимом, он оповестил:
– Ваша жена пришла в себя.
– Я могу ее видеть?
– Это нежелательно, она...
– Прошу вас, я должен.
– Они только вчера расписались, – ляпнула Ката.
– Ей сейчас нельзя волноваться и много разговаривать. У вас будет не более двух минут.
Тим взглянул на Катку и посеменил за доктором.
Когда он вернулся, Катарина судорожно теребила в руках мобильник.
– Ну?
– Поля хочет поговорить с тобой, – ответил Тим, опустившись на стул.
– Что она сказала тебе?
Сделав вид, что не услышал вопроса, Тимофей едва слышно проговорил:
– Она вся в каких-то трубках, в проводах... На нее больно смотреть. Полинка потеряна. Она... Она...
– Тихо, – Ката похлопала парня по плечу.
– Так ты к ней пойдешь?
– Да-да, конечно.
Увидев Копейкину, Полина глубоко задышала.
– Катка, – прохрипела она, пытаясь пошевелить рукой.
– Вам нельзя двигаться, – сказала медсестра.
– Катка, – повторила Поля.
– Полин, все будет хорошо. Ты не переживай, тебе сделали операцию, она прошла успешно, ты обязательно пойдешь на правку.
– Нет, я знаю, что не выкарабкаюсь.
– Не говори так.
– Это правда. Это моя расплата за грехи. Я слишком много грешила, Катка, и теперь... – Переведя взгляд на медсестру, Поля попросила: – Вы можете оставить нас наедине? Всего на пару минут. Пожалуйста.
Как только медсестра вышла, Полина начала глотать ртом воздух.
– Катка, ты хотела узнать... Узнать правду...
– Поля, сейчас не место и не время.
– Нет, сейчас то самое время, другого не будет. Слушай меня внимательно. – Полина делала длинные паузы между словами, речь давалась ей с трудом. – Съезди к моему отчиму... В маленькой комнате, в нижнем ящике комода, лежит моя старая сумка. Во внутреннем кармане ты найдешь флешку. Возьми ее, Катка. Возьми и сразу отвези в прокуратуру. И еще скажи им, что я раскаиваюсь... Я не хотела... Катка, ты меня слышишь?