Семена страха

— Ребята, нам надо вернуться, — сказала она. — Оставьте этого парня, всё равно они не могут запустить поезд.

Бритва внимательно слушал её, а лежащий без сознания Варан шевельнулся и застонал. Шелест внимательно смотрел на Монету. Понимал, что при людях Молота лучше не болтать лишнего.

Махнул рукой девчонке, отзывая в сторону, необходимо поговорить здесь и сейчас.

— А этих пока держите под прицелом, — велел Мику и Прыщу.

Парни всё поняли и наблюдали за очнувшимся Вараном, который выругался и пытался подняться.

— Послушай, Шелест, — тихо проговорила Монета. — Мы узнали кое-что важное. ДНК. Ты понял?

— Конечно, — кивнул он, — не дурак. Деда твоего нет в живых, остались ты и отец. Но разве он захочет помочь нам?

— Почему же нет? — свела брови Монета. — Я поговорю с папой.

— Пойми, что мы не сможем мотаться туда-сюда, как к себе домой. Прыщ тоже захочет вывезти бабушку. Многие мечтают убраться из Питера в лучшие земли, тем более, когда началась оттепель.

— Странная оттепель.

— Да, Монета. Но если эти двое, — он мотнул головой в сторону обезоруженных чужаков, — расскажут о нас Молоту, здесь усилят охрану, уж поверь.

— Прикончить их дело не правильное.

— Неправильное. Согласен.

— Эй, вы! — подал голос Варан. — Вас ждут неприятности. Люди Молота найдут вас.

Она обернулась на его крик и вдруг поинтересовалась:

— А сам Молот знает, как запустить этот поезд?

— О чём это ты, малая?! — прорычал Варан. Его лицо в свете фонарей испещрённое морщинами и, правда, напоминало о хвостатой рептилии. — Много вам известно?

— Кое-что, — важно ответил Прыщ, глянул в упор на мужика и добавил: — Мы могли бы договориться. Скажи, разве только ваш хозяин достоин жить?

— Не тебе решать, пацан!

— Не согласен, как там тебя, Варан? Тут есть некоторые люди способные управлять этим поездом в отличие от шавок Молота.

Бритва сдержанно молчал, переводя взгляд то на старшего товарища, то на Прыща и стоящего рядом Микки.

— Нам тоже кое-что известно и. — Прыщ глянул в сторону Шелеста, словно спрашивая у того разрешения, старший товарищ качнул головой, давая согласие. Он доверял парню, знал, что тот лишнее не сболтнул. — Машинист умер, но у него остались родственники.

— С некоторыми мы даже знакомы, — продолжила мысль товарища Монета, — и только кто-то из них способен запустить поезд.

— О чём ты, мелкая? Да что тебе известно?! — выкрикнул Варан.

— Она знает, о чём говорит, — ответил ему Шелест. — Поэтому говорить теперь мы будем с Молотом и ставить свои условия, ведь свалить отсюда хотят многие.

Глава 12 Молот

— Это плохая идея, — качал головой Брокер. Посмотрел на Шелеста и сжал губы.

Группа вернулась на станцию «Маяковская» поздним вечером. Пришлось столкнуться с мертвецами, патроны на исходе, и тут Прыщ вспомнил о мази, которую ему дал Крюк. Воняло и правда, отвратительно, но стрик не врал. Ходячие и носом не повели. Мик шёл первым. Зомби то и дело натыкались на парня, но приняли за своего. Монета, чуть ли не зажмурившись, стиснула руку Прыща. Он не смеялся над её страхом. Девчонка она и в Африке девчонка, рассуждал про себя. Пройдя сквозь толпу смердящих трупов, выбрались на проторённый путь.

— Зато обошли стрелков Молота, — проговорил Прыщ. — И путь сократили.

До станции добрались быстро. Правда и отмывались долго от трупного запаха. Хотя хозяйственное мыло и горячая вода справились. Поели, рассказали обо всём главе «Маяковской» ощущая, что веки наливаются свинцом.

— Молот слушать не станет, — покачал головой Брокер. — Дела неважные. Но, у нас есть Монета. — Он посмотрел на девушку и улыбнулся. — Зачем тревожить отца, снова идти к Петровичу…

— Но, Брокер, — вмешался Прыщ, — я не хочу оставлять здесь бабушку. Питер уйдёт под воду такими темпами.

— Он прав, — вступил в разговор Шелест.

— Замкнутый круг, — вздохнул Брокер. — Молот и Сухой в первую очередь будут думать о себе. Только если поговорить с Мариванной, твоим папой, — он кивнул в сторону Монеты. Попытаться угнать поезд, забрав по пути тех, кто нам нужен. Хватит уже думать и об этих бандитах. Всех не спасти. У нас есть ключ. — Он глянул на девушку.

Монета кивнула.

— По рукам, — ответил Мик. Шелест молчал и кусал нижнюю губу. — А ты Шелест, что думаешь?

— Не верю, что всё пройдёт гладко. Ну, допустим, придём к Петровичу. Поговорите с родными. Захотят ли они уйти? Не раскроют ли кому из товарищей наш секрет. Стоит информации просочиться, пиши, пропало. — Брокер скрестил руки на груди и задумчиво смотрел в сторону. — Что молчишь? Они, думаешь, будут сидеть, сложа руки?

— Да нет, конечно, — ответил глава станции. — Все это понимают. Поэтому нам нужен план, а так же второй вариант, на случай, если что-то пойдёт не так.

— Всё продумать, точно не получится. — Шелест глянул на часы. — Сейчас спать, а завтра Монета и Прыщ снова пусть идут на «Пушкинскую». У них там родные, потому Петрович не должен ничего заподозрить.

На том и решили. Валились от усталости. Мик улёгся на спальнике, прямо на полу, бросив взгляд на палатки, где спали вернувшиеся жители станции. Все они нужные люди, как оставить их здесь. «Уйдём одни, значит, спасём свои шкуры, — размышлял он. — Как объяснить людям, что надо держаться вместе? Они снова сбегут, если будет хреново, но и оставлять их в Питере подло». С этими мыслями Микки заснул.

Каждый из группы думал о том же. Монета размышляла об отце, и ей казалось странным, что до сих пор Петрович не взял его в оборот «Что если глава «Пушкинской» что-то замышляет. Мы же не кричим на каждом углу о своих планах. Так и он. Но почему каждая станция обособилась и хочет лишь для своих людей помочь»?

На рассвете выдвинулись с «Маяковской». Прыщ и Монета отправились в сторону «Пушкинской», Шелест и Мик решили узнать ситуацию на станции «Сенная площадь» и попытаться договориться с Сухим. Если не договориться, то хотя бы понять какая там обстановка.

Брокер остался на станции. Вернувшиеся жители нуждались в нём, да и Пуговка не отходила ни на шаг. Поэтому он даже нашёл ей дело — изучать по часам школьные учебники младших классов. Девочке это занятие понравилось. Читала она хорошо, вслух нараспев, чем веселила колонистов. Вера и Катя вспоминали её родителей, тихо переговаривались между собой и жалели девочку.