Семейные разборки

– Как посмотреть на ситуацию, – не согласился я с напарником. – Ты забываешь, что вампиры живут если не вечно, то очень и очень долго. И несмотря на холодные руки, где-то внутри них живут все те же горячие человеческие эмоции, страсти и желания. Как говорил мой папа: «Гены-то общие!»

– С кем у твоего бати гены общие? – хохотнул Мирон. – С медведями или вампирами? Первое более вероятно.

– Да ну тебя, – улыбнулся я и продолжил свою мини-лекцию. – Я тебе про другое толкую. Если у вампиров будет один общий лидер, то все остальные претенденты будут заняты исключительно поиском вариантов, как можно от него избавиться. Потому что дождаться смены власти естественным путем – не вариант. А так всех все устраивает. Сотни вампирских семей дают возможность почти всем с задатками вождя почувствовать себя главными. В тоже время стоит какой-нибудь семье начать набирать силу, как остальные тут же консолидировано спустят соперников с небес на землю.

– Слушай, у меня начальник кадров в свое время также делал, – перебил меня Мирон. – Вечно интриговал, всех лбами сталкивал, чтобы цельного коллектива не получалось. И стоило появиться нормальному кадровику, он его тут же сплавлял куда-нибудь – или на перевод, или в академию на учебу с дальнейшим переводом. На все что угодно был готов, лишь бы кресло сохранить. Я уже тогда подозревал, что он упырь, а сейчас вот еще больше уверился.

– М-да уж, – только и сумел выговорить я, поражаясь вывертам Мироновской логики, но, подумав, решил не указывать другу, что пример совсем-таки неудачный. Тем более, что мы уже припарковались у гипермаркета для покупок. У нас же вечером пьянка!

Глава 2

– Курить идите на улицу, – безапелляционно заявила Светка, тряхнув светлой челкой. Несмотря на невысокий рост, моя невеста умела смотреться солидно и внушительно. – Ребята, я не шучу.

Мирон с Мерзким посмотрели на меня со сложной смесью чувств во взглядах, но я, вздохнув про себя, решительно развеял их надежды:

– Да, мужики, давайте покурим на общем балконе.

– Какая ты, Светик, молодец, – одобрительно заметила Наташка, жена Мирона, поправляя аккуратное каре темных волос. – Я вот своего так и не могу с балкона выгнать.

Факт вообще поразительный. Наташка в юности профессионально занималась художественной гимнастикой, откуда вынесла не только стройную, подтянутую фигуру, но и железный характер. Чтобы она и не настояла на чем-то – поверить было решительно невозможно.

– Э-э-э, – возмущенно вскинулся мой друг. – Мы этот момент еще до свадьбы обговаривали…

– Обговаривали, – махнула рукой с зажатой в ней вилкой его супруга. – Я молодая, глупая была…

Надо признать, что я в своих прогнозах немного ошибся. Пьянки не получилось, ну и слава богу. Стараниями моей невесты Светки и жены Мирона Наташки повод набубениться в хлам превратился в причину организовать милые семейные посиделки.

Меня заставили вытащить в комнату из кухни стол, а Мирона приодели в чистую рубашку, хотя, возможно, она была просто новой, поэтому и смотрелась пока еще максимально прилично. Светка еще с вечера закупилась всяческими деликатесами, а с утра затеяла вселенскую готовку со словами, что просто не имеет права ударить в грязь лицом перед уважаемыми людьми.

Непонятно только, почему виновник торжества мой друг, а заморачиваюсь со всем этим делом я. Поводом для праздника стал перевод в Москву моего друга Мерзкого, вернее в миру именуемого Максимом Мерзликиным. Эдик, он же полковник госбезопасности Седых, начальник отдела, занимающегося всяческими потусторонними делами и происшествиями, так впечатлился знакомством с моим однокашником, что немедленно решил завербовать его в свои стройные ряды.

К моему удивлению, Мерзкий согласился сразу, хотя до недавнего времени вообще не подозревал о существовании ведьм, оборотней, вампиров и прочей публики, которую большинство считает только героями развлекательной литературы. Более того, он абсолютно спокойно воспринял даже тот факт, что я сам являюсь оборотнем – человек, с которым он проучился целых пять лет в пограничном институте.

Бюрократические формальности много времени не заняли, когда Эдику что-то нужно, он умеет решать вопросы без лишних проволочек, и буквально через месяц после нашей поездки на Кавказ я уже встречал Максима в аэропорту.

Для Мерзкого перевод в Москву был шансом взлететь достаточно высоко по карьерной лестнице. Вопреки общепринятым правилам, он переводился в столицу с повышением, причем сразу в отдел центрального подчинения. Вернее, очень-очень центрального.

Иногда у меня складывалось впечатление, что Эдику даже Президент не указ. Нет, он конечно же ходил на всякие совещания, докладывал что-то товарищам с генеральскими погонами на плечах, но всех окружающих не оставляло стойкое ощущение, что он делает так лишь потому, что так положено.

А вот если завтра его интересы будут расходиться с приказами вышестоящего руководства, то извините. Это уже будут проблемы того самого вышестоящего руководства.

Эдик, кстати, тоже был приглашен на праздник. На мою невесту полковник, несмотря на невысокий рост и крайне невыразительную внешность, почему-то произвел самое положительное впечатление, хотя я до сих пор не пойму, в какой именно момент он успел ей так понравиться.

Чекист появился в квартире строго в назначенное время, в неизменном темном костюме, при галстуке, и незамедлительно стал героем в глазах наших дам, подарив им по букету цветов – белые розы Светлане и бордовые пионы Наташе.

– Мои любимые, – зарылась в цветы лицом жена Мирона, а мой напарник только крякнул и прошептал мне на ухо:

– Никогда не знал, что она пионы любит.

Потом посмотрел, как счастливо улыбается его супруга, и добавил мрачным тоном:

– Вот не нравится мне этот полковник, зря ты его пригласил.

Следом за полковником в квартиру прошествовал сам Мерзкий, вооруженный тортом и двумя трехлитровыми банками пива. С меня ростом, но худенький и подтянутый, облаченный сейчас не в камуфляжную форму, а в светлые джинсы, кроссовки и кислотного цвета оранжевую футболку, он смотрелся студентом старших курсов, но никак не майором госбезопасности. Если что-то и выдавало в нем военного, то только коротко подстриженные черные волосы.

– Чего это ты? – удивился мой напарник, узрев стеклянные тары в авоське. – Я коньяк специально купил, кизлярский…

Услышав это, Максим болезненно скривился, а потом все-таки объяснил:

– Я этого коньяка напился, наверное, на две жизни вперед. А как в Москву приехал, понял, что соскучился по пиву. Причем хорошему, вкусному. Так что, извините, ребята, но с коньяком и водкой я пас!

– Ну и ладно, нам больше достанется, – абсолютно не расстроился Мирон.

– Так, все в сборе, – объявила Светка, успевшая поставить в вазы оба букета. – Прошу всех к столу.

И потекла неспешная застольная беседа. Официальный тост был только один. Его произнес Эдик, поздравив Мерзкого с переводом в Москву, поближе к друзьям и цивилизации, а потом мы пили друг за друга и просто радовались хорошей компании. Наташка и Светка были не в курсе, чем занимаются мужчины, сидящие за столом, поэтому мы в основном обсуждали общих знакомых и рассказывали байки из прошлого.

Предложение перекурить прозвучало внезапно, и только глянув на часы, я понял, что мы сидим уже больше часа. Дымить дома Светка мне и вправду запретила, да я не особо и сопротивлялся. Что я маленький, не понимаю, что в доме ребенок появился.